Энтогенез-3 - Максим Олегович Дубровин

наконец обернулся и с интересом посмотрел на меня. У него было жесткое и даже, пожалуй, несколько хищное лицо с ястребиным носом и глубоко посаженными черными глазами. Тонкая полоска усиков над верхней губой делала его чем-то похожим на контрабандиста из старого фильма «Касабланка».

— Меня зовут Рикардо, — представился он, протянув мне узкую твердую ладонь. — Где учил язык, Денис?

Внутренний голос шепнул мне, что про ВИИЯ этому человеку лучше не говорить.

— Моя мама испанский преподает в педагогическом.

Он слегка кивнул — видимо, ответ его удовлетворил.

— Что ты скажешь о работе в Южной Америке, Денис?

Южная Америка! Меня с детства манил этот далекий, загадочный континент. Вероятно, это было связано с рассказами отца о Кубе и удивительными вещицами, которые он привозил из своих долгих командировок. Когда мне было лет двенадцать, в районной библиотеке мне попалась книга «Неоконченное путешествие», основанная на путевых записях и дневниках английского военного топографа Перси Гаррисона Фосетта, пропавшего без вести в непроходимых джунглях Мату-Гросу в 1925 году. Фосетт провел в дебрях Южной Америки большую часть своей жизни; он участвовал в сражениях знаменитой «каучуковой войны», которую вели между собой банды работорговцев и плантаторов и регулярные армейские соединения Перу, Боливии и Бразилии, наносил на карту границы государств и неизвестные белому человеку горные хребты, искал затерянные в сельве древние города давно исчезнувших племен. Книга эта произвела на меня сильнейшее впечатление — я несколько месяцев не мог думать ни о чем другом и по ночам видел во сне зеленый многоярусный полог дождевого леса, медленные коричневые воды безымянных рек, слышал крики разноцветных попугаев и пронзительный визг обезьянок-уистити. Позже, уже учась в ВИИЯ, я был уверен, что мои детские мечты скоро сбудутся: выпускники испанского отделения работали по всей Латинской Америке, кроме Бразилии, где государственным языком был португальский, и трех крошечных стран на северо-востоке южноамериканского материка — Гайаны, Суринама и Французской Гвианы. Как я уже говорил, жизнь довольно жестко скорректировала эти планы.

— Скажу, что это круто, — ответил я честно. — Хотя, конечно, зависит от того, что за работа.

— По специальности, — сказал Рикардо, и резко очерченные губы его дрогнули в слабом подобии улыбки. — Переводчиком с испанского на русский и наоборот.

Он отвернулся — теперь я снова видел только воротник его дорогого пальто — и уже по-русски обратился к Руслану:

— Да, это то что надо. Он говорит на испанском не хуже меня.

— Я за свои слова отвечаю, — хмыкнул Руслан. — Лучше Дениса вам не найти.

Вероятно, при этих словах мне стоило бы преисполниться гордости, но вместо этого я почувствовал легкое раздражение — меня обсуждали, словно корову на базаре.

— Если я выдержал экзамен, — сказал я сухо, — хотелось бы узнать поподробнее, о чем все-таки идет речь.

Руслан перегнулся через спинку водительского сиденья и хлопнул меня по плечу:

— Расслабься, братишка, все путем! Рикардо серьезный бизнесмен, торгует фруктами, цветами, короче, всякой экзотикой. У него есть друзья в Южной Америке, на которых работают наши летчики. Возят там, типа, лекарства, консервы, короче, всякую байду.

— Гуманитарные грузы, — уточнил Рикардо.

— Ну, вот. Летать приходится в такие места, где по-английски никто не рубит, а по-русски тем более. Из-за этого возникают всякие непонятки, а для бизнеса это плохо. В общем, надо помочь пацанам, а заодно и всему прогрессивному человечеству. Я как узнал — сразу про тебя подумал. Ты же у нас полиглот, еще в школе нас испанским ругательствам учил! Иха де пута, бете а ла чингада — видишь, до сих пор все помню!

Рикардо поморщился.

— Денис, — сказал он по-русски, — завтра к трем часам подъезжай по этому адресу.

Он протянул мне визитку, на которой латинскими буквами было написано: «El Jardin Magico, INC»[190], — а ниже кириллицей: «Литовский бульвар, дом 23, строение 5». На обратной стороне визитки была нарисована схема проезда.

— Загранпаспорт у тебя есть?

Загранпаспорт у меня был — спасибо Оксане, которая, мечтая о поездке в Турцию, еще летом заставила меня сходить в ОВИР.

— Значит, захватишь с собой загранпаспорт и две фотографии. Остальное тебе объяснят на месте.

— В Южной Америке?

— Нет, на Литовском бульваре. Нужно будет сделать несколько прививок, но это не больно.

Он помолчал, а потом добавил:

— Надеюсь, ты не подведешь своего друга.

Прозвучало это довольно зловеще. В машине воцарилась напряженная тишина.

— Кстати, — сказал я, снова переходя на испанский, — а что там с деньгами?

Рикардо слегка повернул голову.

— С деньгами там все нормально, Денис. Это не мой бизнес, поэтому точных цифр я тебе сейчас называть не буду, но могу сказать одно: оплата тебя не разочарует.

— Две тысячи долларов в месяц, — сказал оформлявший мои документы кадровик компании «El Jardin Magico». — Чистыми, на руки, без всяких налогов. Во время рейсов — трехразовое горячее питание. Суточные — двадцать два доллара в сутки. Медицинская страховка с покрытием до пятидесяти тысяч долларов. Для тех районов, в которых вы будете работать, этого вполне достаточно.

Кадровик был серый, пыльный, совершенно безликий. Единственной деталью его облика, за которую мог хоть как-то зацепиться взгляд, были толстые очки в старомодной роговой оправе. Он долго заполнял какие-то бланки, медленно, высунув кончик языка, наклеивал принесенные мной фотографии, неумело, одним пальцем, перепечатывал что-то на компьютере. В его кабинете, заставленном металлическими шкафами и стеллажами с унылого вида картонными папками, пахло средством от тараканов.

Трудно было поверить, что дорога в сказочную Южную Америку начинается для меня из этой убогой клетушки. Да и вообще компания «El Jardin Magico» меня разочаровала. Она размещалась в двухэтажном здании бывшего детского сада, окруженном расписными грибочками, покосившимися горками и сломанными качелями. Правда, новые владельцы не пожалели денег на высокий бетонный забор и мощные металлические ворота, за которыми располагалась будка с двумя вооруженными охранниками. Площадка перед главным входом была уставлена иномарками, среди которых выделялись два «Мерседеса-500», «Мазератти» и огромный, как кит, «Линкольн Континенталь». В самом офисе царила атмосфера неестественного оживления — по коридорам сновали клерки в костюмах и галстуках, похожие друг на друга, словно однояйцовые близнецы, что-то кричали в трубки радиотелефонов потные взволнованные менеджеры, дробно стучали по клавишам компьютеров секретарши с накладными ногтями и безжалостно высветленными волосами. Через десять минут пребывания в этом бедламе я заподозрил, что активность сотрудников компании носит постановочный характер — как если бы они знали, что за ними следит чье-то всевидящее око, и изо всех сил делали вид, что заняты важными делами. А еще через десять минут решил, что ни за что на свете не соглашусь работать в самом