Грандиозное событие - Морис Леблан

Это действительно была твердая суша, состоящая из морских отложений и других осадочных пород, как сказал бы Мезозой. И тут Симон понял, что из-за мощных подземных толчков и необъяснимых пока природных явлений морское дно резко вздыбилось и отдельные его участки поднялись настолько, что торчали из воды даже во время самых сильных приливов.

Новый утес оказался довольно узкой полосой, идущей параллельно берегу; в неверном свете луны Симон смог разглядеть волны, плескавшиеся по обе стороны от него. Это было возвышение, неравномерное по ширине: в начале метров тридцать-сорок, а дальше сто или даже все двести.

Симон, не раздумывая, пошел вперед. Бугристая поверхность, усеянная ямами с водой и валунами, принесенными сюда морем, сменилась более ровной, и он смог идти быстрее. Мешал только наполовину ушедший в песок мусор — старые ведра, консервные банки, поломанная домашняя утварь и ржавые железяки, облепленные водорослями и ракушками.

Спустя несколько минут справа показался Дьепп. Взору Симона предстала ужасающая картина разоренного города. О полном масштабе бедствия он скорее догадался, чем увидел его, — в отблесках догорающих пожаров город выглядел так, будто в нем неделями бесчинствовали варвары. Как оказалось, достаточно лишь основательной встряски земли, чтобы все кругом погрузилось в хаос, куда более страшный, чем после варварских набегов.

В этот момент рваные свинцовые тучи сменились плотной пеленой серых облаков, и луна исчезла. Симон остановился в нерешительности. Как же он будет ориентироваться в полной темноте, если все береговые маяки разрушены? Он подумал об отце, который наверняка беспокоится о нем. Но с гораздо большим волнением думал он о своей невесте, которая была теперь так далеко и которую ему еще предстояло завоевать. Ему почему-то казалось, что это завоевание должно быть связано с невероятными приключениями и всяческими опасностями, и он твердо уверился в том, что не ошибся, ступив на этот путь. Идти дальше означало идти навстречу пугающей неизвестности. Только что возникшая суша могла обрушиться в любой момент, а отошедшее от берегов море — нахлынуть вновь и отрезать ему все пути к отступлению. Под ногами внезапно могла разверзнуться земля. Да, идти дальше было настоящим безумием. Но он все же пошел.

5. Девственная земля

Было около часа ночи. Буря уже не так неистовствовала, ветер поутих, и Симон ускорил шаг, насколько это было возможно: он шел в потемках, то и дело обо что-то спотыкаясь. Впрочем, если шум моря усиливался с той или с другой стороны, он сразу понимал, что отклонился от прямого пути.

Симон миновал Дьепп и продолжал двигаться вперед, огибая разные препятствия, но, как ему представлялось, по-прежнему параллельно нормандскому побережью. Первое время он шагал почти машинально, стремясь пройти как можно дальше и убежденный в том, что эта его экспедиция вот-вот закончится. Ему и в голову не приходило, что он идет по бескрайней территории, он стремился добраться до края чудом возникшего полуострова, но цель, которая, казалось, была так близка, постоянно ускользала.

«Вот и все, я дошел до конца…» — думал он. Но новая земля простиралась и дальше во мраке.

— Вон там… вижу, волны смыкаются, — прошептал он немного спустя. Но, дойдя до пенной кромки, находил новый проход, по которому шел дальше.

Два часа ночи… Половина третьего. Порой он шел по колено в воде или увязая в плотном песке. Впадины становились все глубже, он опасался, что не сможет их преодолеть. Но это только побуждало его идти быстрее. Путь преграждали холмы высотой метров в десять-пятнадцать. Он проворно взбирался по ним и спускался с другой стороны. Ему уже казалось, что он потерялся, стал пленником простиравшегося вокруг моря из твердых застывших волн, по которым он бежал и бежал.

Вдруг он остановился. Далеко впереди в темноте мелькнула огненная точка. Затем последовали еще четыре вспышки с равной периодичностью. Не прошло и минуты, как серия вспышек повторилась, и за ней снова пауза.

— Маяк, — прошептал Симон. — Чудом уцелевший маяк.

Очередной гребень, по которому он шел, вел прямо к этому свету. Если это маяк в устье Соммы, что было вполне вероятно, то Симон мог попасть в Ле-Трепор или севернее. В таком случае идти ему оставалось часов пять или шесть.

Однако мигающий свет исчез так же внезапно, как показался. Напрасно вглядывался Симон в ночь — его окружала гнетущая плотная тьма, он задыхался и, кажется, утратил всякую надежду вырваться из этих тисков и найти желанную разгадку таинственного явления. Что он тут делает? Где он? Не напрасны ли все его усилия?

— Вперед! — воскликнул он. — Прочь сомнения. Я потом все пойму, когда доберусь до конца. А пока — надо просто идти и идти, ни о чем не задумываясь.

Симон говорил вслух, чтобы сбросить с себя оцепенение. Он устыдился своей слабости и наперекор ей зашагал вперед бодрым спортивным шагом.

Был уже четвертый час. Утренняя свежесть взбодрила Симона. Тьма становилась прозрачнее, отступала, рассеивалась, как туман.

Забрезжил рассвет. День быстро брал свое, и глазам Симона вновь предстала новая земля, серая, с полосами желтого песка и заполненными водой ложбинами, в которых бились в агонии самые разные рыбы. Увидел он также неровные отмели, разбросанные по берегу кучи гальки, островки растительности, пологие волнистые холмы.

Повсюду валялось множество бесформенных предметов: одни блестящие, другие покрытые слизью, одни облеплены наростами, другие, наоборот, изъедены, обточены, побиты и раскрошены. То были обломки тысяч и тысяч кораблекрушений, накопившиеся за многие месяцы, годы и даже века. Сколько же дерева и железа, сколько десятков и сотен человеческих жизней поглотила стихия! Каждый такой обломок означал чьи-то сломанные судьбы, утраченные надежды, загубленные молодость и здоровье, означал также боль и горе оставшихся в живых, скорбь матерей и жен.

Все дальше и дальше простиралась эта нива смерти, это невиданное, необъятное, ужасающее кладбище с бесконечными рядами склепов, могильных плит и памятников. С правой и с левой стороны от воды поднимался густой туман, который застилал горизонт, словно ночная мгла, и дальше ста шагов уже ничего не было видно. Но из пелены не переставали появляться новые земли, это было так фантастично и невероятно, что Симону почудилось, будто эти земли поднимаются из пучины прямо у него под ногами, чтобы он мог по ним пройти.

В пятом часу снова начался шторм, наползли тяжелые тучи, которые принесли с собой дождь и град. Ветер раздвинул дымку, появившийся просвет стал расширяться к северу и югу, и вскоре справа от Симона, там, где розовая полоса отделила водную гладь от черного неба, вырисовалась береговая линия.

Линия размытая, которую