Небесный всадник - Кирико Кири

добьёт всех остальных. И выходило, что никто не хотел войны, но ждал подобной глупости от других.

Я тогда спросил, что мешает объединиться двум империям, чтобы сразить одного, а потом уже разбираться друг с другом, на что Тефея логично заметила, что с Агадарской империей точно никто не будет объединяться, потому что они самые сильные и воинственные. Остаться с ними один на один — это самоубийство.

А нашей и Веелинской невыгодно объединяться, так как у тех больше драконов, и когда агадарцев не станет, их ничто не остановит добить уже нас. И кажется, что разница-то в пару драконов, но именно один дракон может всё изменить, а рисковать тем более никто не хочет.

Короче, что ни сделай, всё равно проиграешь. Даже заключи союз с кем-то, и всё равно выйдет жопа. Всеобщее недоверие и вражда сохраняли хрупкий мир, как это ни парадоксально. Мексиканская дуэль, не иначе.

Но была одна темка. Именно темка — подрезать всадниц.

Мало ли что могло случиться: раненые вылетели на ничейную или чужую территорию, просто оказались ровно на границе, где можно попробовать подловить, или вовсе заблудились. И тут вот все с удовольствием их «подрезали», ловя на нарушении или беззащитности — набрасывались и добивали. А потеря всадницы — всегда трагедия. Как мне сказали, обычно это прокатывало именно с новенькими, потому что те чаще всех допускали ошибки, и никто не гнушался этим пользоваться, чтобы ослабить врага.

Темщицы, блин…

Единственное — «подрезать» на чужой территории ни-ни. Все понимали, что стоило одному нарушить это правило, как другие тут же начнут это повторять, и всё быстро скатится во всеобщую войну. А войны никто не хотел, потому что все понимали, что победителями они могут и не выйти.

— Это граница трёх империй? — уточнила Серафина.

— Именно. И, судя по всему, останавливаться они не собираются. Жгут посты и даже деревни у границ. Там стычка, прямо как у нас была месяц назад.

Серафина взглянула на Таньку, и та молча кивнула, подтверждая слова подруги.

Глава оглянулась на остальных. Несколько секунд она молчала, но я почему-то уже знал, что та не откажется ослабить врагов. Это было не какое-то личное желание — это была их тактика, по чуть-чуть выщипывать у всех, чтобы не давать разрастись. Да и усилить границу, когда рядом с ней столько врагов, было нормальной тактикой даже в моём мире. И я, сука, был чертовски прав.

— Каталина — ты возглавляешь. Полетят Аэль, Мелисса, Флория, Тефея, Ирис, Юринь, Жаннель и… — её взгляд остановился на мне, и она смолкла, явно пытаясь решить для себя, стоит меня отправлять или нет, после чего произнесла: — Самсон. У вас пятнадцать минут на сборы. Пошли.

— Погоди, а как же я⁈ — раздался писклявый голос Эллианоры. Мы и не заметили, как она успела вернуться, да и то, что колокола перестали вокруг бить.

— Ты останешься со мной.

— Но я хочу тоже поучаствовать! Я хорошо летаю!

— Я не сомневаюсь. И именно поэтому ты остаёшься вместе с нами. Шпиль не должен пустовать.

— Да как же так-то⁈ — топнула она ногой. — То вот это недоразумение, — ткнула она пальцем в меня, — отправляют, а меня нет⁈ Да он ничего не может, бесполезный, как балласт! Я! Я там пригожусь, а он…

— Он. Летит. Ты. Остаёшься, — отчеканила Серафина.

Не знаю, как ей удаётся, но голос заставил девчонку заткнуться, да и остальные вроде как притихли. Было в нём что-то такое… что-то, что буквально пронизывало тебя, словно рентгеновские лучи, только здесь ты их чувствовал.

Она окинула нас взглядом.

— У вас пятнадцать минут, и не заставляйте меня ждать.

Ну и мы разбежались. Правда, один я хрен надену броню, поэтому подловил какую-то служанку, попросив о помощи, на что она сразу согласилась. С подоспешником-то я и сам справлюсь, как и с кольчугой, но вот некоторые элементы брони хрен ты наденешь. Я даже не представляю, как справлялись другие с ними. Хотя представляю — одевайся я столько, сколько одевались они, и с закрытыми глазами броню напялил бы.

Поэтому не было ничего удивительного, что я прибежал на площадь последним, пусть с трудом, но уложившись в отведённое время.

* * *

— Не рановато ли мальчишку отпускать? — спросила негромко Мелисса Серафину.

— А когда будет не рано? — ответила она вопросом на вопрос. — Меня вы отправили в бой, едва я села на дракона.

— Раньше времена были другие, дорогая, ты знаешь, а тут рисковать единственным всадником…

— Ты знаешь моё мнение на этот счёт. Если мы за него так дрожим, то смысл вообще было принимать его в небесные всадницы? Пусть тренируется, пока есть возможность делать это безопасно на своей территории. К тому же это отличный способ его немного обкатать, пусть посмотрит, как может выглядеть воздушный бой. Тем более там будешь ты и ещё шесть всадниц. Уж если вы всемером не справитесь, то, боюсь, дни империи сочтены.

Заметила Мелисса или нет, но в голосе Серафины проскользнула обида. Ведь действительно, едва она села на дракона, её тут же отправили в бой, где ей живот вспороли вместе с доспехом, и она ещё потом сутки выползала к своим.

Да, тогда были тяжёлые и совершенно другие времена, глупо отрицать, но она-то сама была восемнадцатилетней девчонкой, которая едва-едва пробыла в шпиле месяц. И над ней никто так не дрожал.

— Если будем сдувать с него пылинки, вырастет размазнёй, который не вылетит, пока ноготки себе не подпилит. Будет за нашими спинами прятаться. Нет, пусть постигает все трудности службы вместе со всеми. Справился с Великим, тем более справится и здесь. Просто будь рядом.

— Как скажешь, Серафина, — улыбнулась Мелисса.

К этому моменту все уже собрались на площади. Даже Самсон, и тот успел, весь запыхавшийся, на ходу подтягивая броню. Ничего, они воспитают из него ещё воина, будет ещё время. А пока…

— Отлично, — кивнула Серафина, окинув всех взглядом. — Вы знаете, что делать. Сейчас самое важное — время, поэтому летите без остановки на максимуме. На чужую территорию не лезем, чужой люд не жжём, если не трогают наш. Улыбнётся удача, подрежете кого-нибудь, а может и сразу нескольких, но помните главное правило — границу не пересекаем. А теперь по сёдлам!

Все бросились к своим драконам. И Серафина бы соврала, если бы сказала, что в этот момент не чувствовала гордости за всадниц, которые ей были не только сёстрами, но и её детищем. Едва ли не собственными детьми.

* * *

Я вот щас молился всем богам, чтобы дракон