Голоса - Борис Сергеевич Гречин

на сильное, умное, талантливое меньшинство, которое и будет, так сказать, поводырём масс, и в одновременном предоставлении большинству политических прав, даже широких. Деловое меньшинство сосредотачивается вокруг Государя, большинство выражает свою волю через Парламент, который до хрипоты может спорить о вещах, в экономии государства сравнительно менее важных. Этот способ правления уже воплощён в жизнь, причём не только в России, но и в большинстве стран, которые к настоящему времени сумели не потерять своего политического значения. И здесь я как будто противоречу сам себе, ведь жизнь показала витальность идеи… Но всё же nomina sunt odiosa.[102] Да, нашему герою нельзя ставить в вину отсутствие исторического предвидения, верней, знания того, какими именно тонами слово «фашизм» окажется окрашенным после тридцать третьего года, какими ядовитыми цветами оно заиграет. Но даже если оставить в покое лексикологию: не могу ведь я отречься от своих убеждений и отказать большинству народа в праве быть самому хозяином своей политической судьбы! Это — антигуманно и не в духе идеалов Просвещения, тех светлейших идеалов, за которые я и такие как я без колебаний положим свои жизни!

Вождь как свет народу? Здесь какая-то ошибка: над фигурой Вождя, выше этой фигуры, Шульгин в своём уме поставлял Монарха, так же, как над Столыпиным возвышался государь. Современная Великобритания показывает, что такая политическая конструкция вполне жизнеспособна и в наши дни — всё, однако, зависит от национальных традиций и, так сказать, народно-политического темперамента. Частная собственность как святыня? Обязан оговориться, что Шульгин предполагал наиболее эффективным способом ведения хозяйства страны конкуренцию между собой государства и крупного частного капитала: он не был абсолютным «рыночником», как не был и полным этатистом, если обслуживаться позднейшими терминами. Сама мысль кажется плодотворной… Но ведь в уме Василия Витальевича она отдельной ценности не имела, а являлась просто техническим дополнением к его Белой Идее, разве нет? Если уж мы, либеральная интеллигенция, отвергаем сердцевину этой идеи — опору на сильное меньшинство, — бессмысленно спорить о сравнительной удачности частных экономических рецептов.

Кладу чёрный шар на весы истории. (Садится.)

ДУХ ИСТОРИИ. Слово Верующему.

ВЕРУЮЩИЙ (встаёт). Не могу и не буду спорить с рассуждениями Профессора о словах, которые безнадёжно запятнаны. Во-первых, они, эти рассуждения, верны, во-вторых, совсем не об этом болит сердце. Я склоняюсь к тому, чтобы судить идеи Шульгина исходя из его личности и его веры.

Полностью православным человеком Василий Витальевич не был. Вот, прозвучал вчера или сегодня ему упрёк в заигрываниях с теософией: все эти «красные лучи ненависти» и «изумрудное поле терпения». Сама не вижу в этом ничего исключительно теософского, но если сведующие люди знают лучше меня… В храме ему было хорошо, и мы, верующие, не забудем его слов в поддержку Церкви! Правда, какой именно Церкви? Церкви недостойных, Церкви тех, кто лишь готовится быть настоящими христианами. Не думайте, я не смешиваю исторические времена и потоки! Убеждена в том, что Василий Витальевич о себе так и думал, что он, если бы судьба возвеличила его, дав возможность создать новую Церковь или восстановить из руин прежнюю, именно такую полу-Церковь, четверть-Церковь и создал бы. Правда, думаю, судьба не привела бы его к служению местоблюстителя патриаршьего престола: слишком он был светским человеком, слишком увлекающимся, слишком влюбчивым. Плохо ли верующему человеку быть влюбчивым? Сама для себя пока не ответила, и уж точно не мне судить…

Частная собственность? В новой России мы и так живём при капитализме, хотя, конечно, не вещи должны быть святынями: верю, что Дух Истории просто неудачно выразился. Сильное меньшинство? Миром и без того правит сильное меньшинство: так было, есть и будет, мы, верующие, не строим себе иллюзий о том, будто некие талантливые реформаторы за год, десять или сто лет способны поменять человеческую природу.

Государь как свет народу? Безусловно! Именно эта мысль и могла бы оправдать нашу достаточно пошлую современную жизнь. Вот почему кладу на весы истории белый шар. (Садится.)

ДУХ ИСТОРИИ. Слово Народу.

НАРОД (встаёт). Я — народ, тот самый, который любит полирнуть День космонавтики тёмным нефильтрованным или чем покрепче, и не только этот день. Поэтому не ждите от меня сложных рассуждений! «Местоблюститель», «одиозны», «этатист» — я и слов таких не знаю! Но кое-что я всё-таки помню! Именно я раздавил фашистскую гадину, а иначе — меня самого бы не было! Поэтому, когда некий господин про себя заявляет, что он — русский фашист, у меня предложение этому господину — сдать паспорт и покинуть страну в двадцать четыре часа. Месье Шульгин, правда, от советского паспорта и так принципально отказался, до смерти обходился видом на жительство… Что ж: дядька — кремень! А всё-таки, хоть он и кремень, чемодан — вокзал — Берлин, ласково просимо!

Тут начали нам рассказывать, что, мол, выражение неудачное: дескать, не был он фашистом, сам себя оклеветал, а был столыпинцем. Нет уж, простите! Я звёзд с неба не хватаю, я не товарищ Гагарин, но чувства и у меня есть, и мои чувства задевает это словечко, что бы в него ни вкладывали. Подумайте хоть иногда и о моих чувствах, уважьте и их тоже, не все вам, господа хорошие, заботиться о переживаниях боевых пидарасов Объединённой западной дивизии! И потом — Столыпин? Тот самый, который меня так сильно хотел облагодетельствовать, что сотню-другую мужичков подвесил за столыпинские галстуки? Ну уж мерси боку, как говорят в ваших парижах! Мы люди простые, походим и без галстука от этого кутюрье.

Государь как свет в оконце? Без вопросов — если переизбирать его каждые шесть лет. Что уже и имеем. Или вы настоящую монархию захотели, полную версию, хрустобулочники вы наши? Так ведь снова выродятся ваши цари к чёртовой бабушке! И опять — Ипатьевский дом, новая Гражданская, а там, глядишь, и новая Отечественная, на колу мочало, начинай сначала. Нет, нет, спасибо, накушались! Я хочу своего царя поставлять сам, как сделал в тысяча шестьсот тринадцатом, и почаще! Тут какие-то шары кладут… Кладу за Белую Идею чёрный! (Садится.)

ДУХ ИСТОРИИ. Слово Солдату.

СОЛДАТ (встаёт). Наше мнение спрашивают редко, но уж если спросили… Их благородие и сами ведь послужили Отечеству! Василий Витальевич — не только думский оратор да редактор газеты! Он — и поручик Первой мировой Шульгин, и глава белой контрразведки Шульгин, почему вы все про это забыли? Как служивый человек он мне симпатичен. И в идеях его ничего дурного не вижу. Частная собственность