Земля в иллюминаторе - Юрий Иванович

– Да, да, да, да! Как же это я забыла? – решила подыграть Мария. – Значит, я сейчас сижу на коленях у аморфного бестелесного Духа?

– В некотором смысле… Да! – согласился он.

– И это он меня сейчас гладит по попке и засовывает руку под трусики?

– А как же! Конечно, конечно! – Хоссе сказал это, сильнее прижимая к себе жену, а потом начал целовать ее в раскрытый вырез блузочки, постепенно опускаясь губами все ниже и ниже. Мария истомно вздохнула и согласилась:

– Как хочешь, так и буду тебя называть!

Он с явным трудом оторвался от ее прелестей и попросил:

– Мне очень надо дорассказать тебе все детали, и больше к этой сказке я постараюсь не возвращаться. Хорошо?

– Дорогой! Ты ведь прекрасно знаешь, какая я реалистка? Но в то же время я готова слушать тебя днем и ночью с большим удовольствием. И это ты тоже знаешь?

– Знаю, родная. Но то, что я хочу тебе рассказать, не совсем уж веселое и радостное. Но ты должна это знать и помнить.

– Да что угодно! – заверила его Мария. – Только скажи, от чьего имени ты будешь говорить: Знайки или Хоссе?

– А давай от имени Знайки? – он оживился. – Так даже будет проще и понятнее.

– Давай! – согласилась она, ероша его волосы. – Уж кто-кто, но ты меня всегда уговоришь на что угодно!

– Значит, так! – он прикрыл на короткое время глаза, как бы вспоминая что-то. – Изъяли меня, как ты помнишь, из мира номер два, но я тут же бросился к миру номер три, единственному, где мог бы встретиться со своей возлюбленной Марией-Изабель. Но уже не спешил, делал все обдуманно и взвешенно.

Прежде всего, мне надо было опробовать одну гениальную идею, возникшую у меня в момент, когда меня «изымали» из мира номер два. Оказывается, в ту секунду, когда теряешь контакт с окружающим миром, но еще не вынырнул в межмирское пространство, есть возможность резко метнуться в сторону и фактически исчезнуть бесследно для вездесущих Знаек. При этом мой разум, совершенно автоматически, подыскивает любую близлежащую оболочку, лишь бы сошлись параметры, и интродуцируется в мозг будущего «носителя». И тогда меня уже невозможно выследить – нет входной инверсии из межмирского пространства.

– Насколько я помню, – вставила Мария, – при подобном интродуцировании можно попасть под влияние более сильного разума?

– Можно! – весело согласился Хоссе. – У тебя прекрасная память, дорогая! Но подобные попадания настолько редки, что не стоит принимать их во внимание.

– Хорошо, не будем! Но я все никак не пойму, что ты мне пытаешься рассказать и что я должна запомнить?

– Вот тут-то я и хочу сказать о самом главном и важном. Уходя из межмирского пространства, я оповестил всех, что отправляюсь исследовать совершенно иной мир, в одну из его параллелей. То есть меня здесь искать вроде бы не должны. Но, увы! Если мне не повезет, меня могут найти случайно. И тогда станут «изымать». И вот тут-то я уйду в другое тело. От тебя только требуется одно – не расстраиваться, если вдруг с этим телом что-нибудь случится… – он постучал себя по груди. Мария при этом вся почему-то похолодела, хотя внешне продолжала улыбаться. – …И ни о чем не переживать. Я постараюсь тут же к тебе вернуться. Все расскажу, о чем говорю сейчас, и ты меня узнаешь. И тогда мы будем жить до конца дней наших счастливо и без забот.

Мария вскочила с его колен и встала по другую сторону стола:

– Если для вас, Знаек, – она произнесла последнее слово с особенным сарказмом, – и все равно, в каком теле вы находитесь, то для меня это первостепенно!

В ответ Хоссе весело рассмеялся:

– И ты это говоришь? Любимая моя! Ты ведь имеешь самые реалистичные взгляды на все и вся из всех, кого я знаю лично или о ком наслышан. Не ты ли всегда твердишь, что внутренний мир любого человека намного важней, чем прикрывающая его телесная оболочка? Которая, в свою очередь, покрыта бессмысленной, ничего не значащей, одеждой. Если я не ошибаюсь, то цитирую дословно твои же изречения! А теперь ты хочешь сказать, что моя сущность совершенно тебе безразлична? И что первостепенную роль для тебя имеет мое тело?

Мария, виновато опустив глаза, подошла к Хоссе и обняла его за голову:

– Извини, я что-то не так сказала. Просто ты сам говоришь, что я реалистка. Так как же я могу поверить во все то, что ты мне пытаешься навязать?

– А ты и не верь, дорогая! – он смотрел снизу ей прямо в глаза, в которых были непонимание и растерянность. – Может так случиться, что я на старости лет еще и пожалею о рассказанном. Но самое главное, чтобы ты это знала и помнила: я никогда тебя не покину и всегда к тебе вернусь. И ты должна будешь это вспомнить все только в единственном случае – когда со мной что-то случится.

– А если… – в глазах у нее стояли слезы. – …С тобой «что-то случится»? Сколько мне ждать твоего возвращения?

– День, два, три! Ну, максимум неделю! – уверенно выпалил Хоссе. – Конечно, могут возникнуть некоторые лишние вопросы со стороны знакомых и родственников в первую очередь. Но мы всегда можем уехать куда угодно, лишь бы быть вдвоем.

– А если тебя пленит более сильный разум?

– Все равно я заставлю его прийти, приползти к тебе, чего бы мне это ни стоило. Я ведь все-таки имею некоторый опыт в подобных мероприятиях.

– Но ведь вторично попав в плен, Знайка умирает?

– Но ведь перед этим я проживу длинную и счастливую жизнь рядом с тобой! – Мария постояла минуту, потом резко встряхнула волосами:

– Хорошо! Теперь, я надеюсь, знаю все, что необходимо? – и снова уселась к мужу на колени.

– Думаю, да!

– Тогда давай договоримся не обсуждать больше эту тему. Мне твоя сказка перестала нравиться.

– Давай! Мне она тоже не доставляет радости, – он нежно укусил Марию за мочку уха. – М-м! Как вкусно! И кстати, не лучше ли нам… – Хоссе хитро прищурился: – Поехать на водохранилище и арендовать большую лодку на всю ночь?

– Как здорово! – восхитилась Мария. – Ты же знал, что мне захочется! Почему же раньше не предлагал?

– Солнышко! – Хоссе вскочил, держа жену на руках, и закружил ее по всему салону. – Нам еще сто лет жить вместе – надо же как-то растянуть удовольствие. А то если все сразу, то потом ты меня бросишь.

– Какой хитрый! – пропела Мария, закрывая глаза от головокружения.

Вода в водохранилище была прозрачная и чистая и моментально смыла неприятный осадок от последнего разговора из мятущихся мыслей Марии. И она больше не вспоминала о нем. Потому что жизнь была прекрасна!

Прекрасна и очаровательна. Интересна и неповторима в каждые дни, недели, месяцы и годы.

Долгие, долгие годы. Но как неожиданно коротки они оказались потом! Всего шесть коротких, молниеносно пролетевших лет!

И настал страшный день. Самый жуткий и кошмарный в жизни Марии.