Это - Фай Гогс
Это – роман, который не ждал успеха, но неизбежно произвел фурор. Скандальный. Нахальный. Безбашенный. Он не просто вышел – он ворвался в мир, швырнув вызов всем и сразу. Его ненавидят. Его запрещают. Поговаривают, что его автор, известный в определённых кругах как Фай Гокс, отсиживается где-то на краю цивилизации. Именно там и родился его дебютный роман, который теперь боятся печатать и цензурировать – настолько он дерзок и едок. Вы не готовы к этой книге. Она слишком смешная, слишком злая и слишком умная. Она заставит вас хохотать и одновременно задыхаться от возмущения. Вы захотите её сжечь… а потом, скорее всего, купите второй экземпляр. Готовы рискнуть? Тогда открывайте. Если осмелитесь. Джо, двадцатипятилетний рекламщик из Нью-Йорка, получает предсмертное письмо от своей тети, в котором та уведомляет его, что собирается оставить все свое весьма крупное состояние своей воспитаннице Лидии, о которой тот ничего не знает. В письме содержится оговорка: наследство достанется Джо, если он докажет, что Лидия — ведьма. Задача, с которой сегодня справилась бы даже парочка третьеклассниц, вооруженных одной лишь верой в силу слез и взаимных исповедей, на поверку окажется куда сложнее. Герою не помогут ни трюки с раздваиванием, ни его верная «Беретта», ни запоздалое осознание глубокой экзистенциальной подоплеки происходящего. «Это» — роман, написанный в редком жанре онтологического триллера. Книга рекомендована к прочтению всем, кто стремится получить ответы на те самые, «вечные» вопросы: кем, когда, а главное — с какой целью была создана наша Вселенная? В большом искусстве Фай Гокс далеко не новичок. Многие годы он оттачивал писательское мастерство, с изумительной точностью воспроизводя литературный почерк своих более именитых собратьев по перу в их же финансовых документах. Результатом стало хоть и вынужденное, но вполне осознанное отшельничество автора в природных зонах, мало подходящих для этого в климатическом плане. Его дебютный роман — ярчайший образчик тюремного творчества. Он поставит читателя перед невероятно трудным выбором: проглатывать страницу за страницей, беззаботно хохоча над шутками, подчас вполне невинными, или остановиться, бережно закрыть потрепанный томик и глубоко задуматься: «А каким #@ №..%$#@??!» Увы, автор не успел насладиться успехом своего детища. Уже будучи тяжело больным, оставаясь прикованным к постели тюремной лечебницы для душевнобольных, он не уставал твердить: «А знаете, что самое паршивое? Написать чертов шедевр и видеть, как эта жалкая кучка имбецилов, так называемое "остальное человечество" продолжает не иметь об этом ни малейшего понятия!»
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Это - Фай Гогс"
Услышав это, поверенный смеяться прекратил и сразу стал похож на того, кто совсем не рад первым умереть от заразы, для которой еще не успели придумать названия.
– Ди, ты только не злись, ладно? Если честно, я не совсем понял, что ты имеешь в виду. Мы ведь сами отдали тебе эти бумаги час назад.
Сказав это, он осторожно, двумя пальцами, взял папку и бросил на диван рядом со мной. Открыв ее, я слегка опешил. Признание поверенного исчезло, зато я нашел там помещенные Джо во внутренний карман куртки копию завещания и письмо тети Джулии. Они были смяты и согнуты вчетверо, а потом расправлены. Моя рука взметнулась за пазуху. Все правильно – ни письма, ни завещания. Не нашел я там и ножа, который на всякий случай приберег в качестве дополнительного козыря!
А вот это уже было совсем скверно. Я, конечно, и на секунду не поверил в историю, рассказанную священником, хотя любой графоман за одну из таких зарезал бы родную мать – ведь она досконально, и в общем не без изящества объясняла большинство далеко не самых ординарных сегодняшних событий самыми что ни на есть ординарными причинами. Не поверил потому, что не только отлично умел считать карты, но и легко мог восстановить в памяти почти все, что делал, начиная с десяти лет – за исключением коротких, чаще всего двух-трехчасовых промежутков на сон, в которые никак бы не уместилась еще одна моя тайная жизнь. Да и само объяснение меня удовлетворить не могло – мол, а чего вы хотели, парнишка-то не в себе!
Чуть хуже было то, что я не только не понимал правил их игры, но даже не сумел пока придумать сколько-нибудь внятного объяснения происходящему. Например, я не верил, что лежащие сейчас в папке бумаги тоже раздвоились вместе с моей одеждой, и эти они позаимствовали у Джо (видимо, здесь пролегал мой бумажный Рубикон веры в мистическое).
Но даже будь оно правдой, это никак не отменяло необходимости стащить из внутреннего кармана куртки мои экземпляры – когда я рылся в машине, они там все еще были. И куда делся нож? Обворовать вора куда сложнее, чем многим кажется. Не говоря уже о том, что они должны были сначала украсть, а потом вернуть взятую мною из машины папку на место, в карман, подменив ее содержимое.
Потом: почему они не разрядили пушку? Это могло означать только одно – они оставили ее заряженной специально. Но зачем им нужно было так рисковать? Они рассчитывали на льва? Но для чего выбирать такой причудливый и ненадежный способ убийства? Можно было задать еще много подобных вопросов, да только пользы в этом было ровно ноль. Тот же поверенный не уставал твердить, что «если игра кажется слишком сложной – значит это уже не игра, а чья-то паранойя!»
– Ладно, пока оставим это. Что со львом?
Они опять переглянулись. Я прямо всем телом ощущал их недоумение, и от этого мне невыносимо захотелось проораться и все здесь разнести. Казалось, они просто не знают, кому из них лучше ответить, чтобы не нарваться на пулю. Наконец, священник решился:
– Сынок, мне очень жаль, но мы правда не понимаем, о каком льве идет речь. В доме живет пара довольно крупных собак, но…
Не выстрелил я только потому, что точно знал: он не притворяется!
– Я говорю о льве, что чуть не загрыз меня до того, как я на ваших глазах выпрыгнул из окна. Или вы и этого не видели?
– Извини, но мы не видели, как ты выпр…
– Не видели? А как у вас со слухом? – рявкнул я и взвел курок.
Но тут не выдержал уже и поверенный:
– Ди, да послушай же ты его! Он правду говорит! Мы встретили тебя у дома, и ты вел себя немного… Ну хочешь, пойдем, посмотрим, из какого, по-твоему, окна…
Он говорил что-то еще, но я больше не слушал его, потому что решал, как мне поступить. Я мог начать исступленно бесноваться и палить во что и в кого угодно – такая тактика, как ни странно, порой приносила нужный результат; а еще можно было выгнать их на улицу и ткнуть носом в разбитое окно и высовывающегося из него льва.
Но, во-первых, они хоть и делали вид, но на самом деле почему-то совершенно меня не боялись, а во-вторых, поверенный явно не блефовал. Они уже наверняка успели позаботиться о том, чтобы поменять раму со стеклом, убрать осколки и спрятать своего зверя. Про моего двойника можно было даже и не заикаться.
То, что делали эти двое, называлось «лишить жертву пространства и подтолкнуть ее к выбору, которого у нее не было с самого начала». Я сам пользовался таким трюком много раз и точно знал, как он работает. Но еще я знал, что она, жертва, сможет самостоятельно выпутаться из этой паутины только, если будет твердо стоять на своем.
– Хорошо, – перебил я поверенного. – Давай сделаем вид, что я глупый деревянный мальчик, а ты моя синеволосая фея. И раз уж речь зашла о феях, почему бы тебе не рассказать мне про Лидию, или Флоренс, или как вы ее здесь зовете?
– Мы не знаем никого с такими именами, сынок, – с легкой усмешкой ответил поверенный, безо всякого страха глядя мне в глаза.
Священник со скорбным видом кивнул в знак согласия. Я ждал очередной сказки о маленькой бесприданнице, которую приютила моя сердобольная тетушка, и к такому не был готов совершенно.
– Ну как же? Я говорю о той малютке, что как две капли воды похожа на мою жену, и которая сегодня получила все вот по этому…
И тут я замолчал. До меня дошло, что я в очередной раз подставился! Эти ребята играли по-крупному, и конечно же, ни о какой Лидии ни в письме, ни в завещании больше не упоминалось!
– Мальчик мой, – мягко проговорил священник, – я хочу еще раз повторить то, что там написано: твоя тетя оставила этот дом мистеру Келли, а все деньги – моей церкви. Тебе, увы, досталась только ее шкатулка. Мы с доктором вообще ничего не знаем о твоей жене по имени Лидия, или Флоренс – той, которая, как ты сам же и утверждаешь, погибла несколько лет назад. И прими,
