Верные сердца - Анна Рыбкина

Собака вздрогнула всем телом, будто ее хлестнули плетью, но зарычала еще более угрожающе.

– Вам лучше отойти, – попыталась вмешаться Катя, – она защищает щенков…

– Я сам знаю, что лучше, – резко ответил мужчина. – Это моя собака. Хм, ощенилась-таки… Сколько штук?

Он приближался к Фриде, и Катя, впервые увидев ее страшный оскал, невольно отступила. Она и не задумывалась, что эта большая собака может быть опасной… для человека.

Но тут она поймала ее взгляд – в нем решимость боролась с паникой, казалось, Фрида просила: «Не позволяй ему подойти, не дай мне броситься на него!»

Катя решительно встала между мужчиной и собакой.

– Значит, говорите, это ваша собака? – спросила она, стараясь придать голосу твердость. – И когда же вы ее… потеряли?

– Да с месяц почти как удрала, зараза, – невозмутимо ответил пастух.

Примерно столько же времени Фрида жила в лагере. Значит, прикинула Катя, ее истощенное плачевное состояние было вызвано не скитаниями… Это была ее жизнь!

Пока девушка лихорадочно соображала, какие доводы привести, чтобы не отдавать собаку ее хозяину, к лагерю стали подтягиваться ребята с мольбертами и треногами. Близилось время обеда.

Увидев большую компанию, мужчина отступил. Похоже, он и сам с трудом представлял, как сможет забрать собаку, которая так открыто проявляет агрессию.

По всему было видно, что он привык применять силу, но сейчас, защищая щенков и чувствуя поддержку двенадцати человек, собака могла ответить тем же.

И он ушел, махнув рукой. Мол, не нужна она мне. Катя вздохнула с облегчением, когда пастух скрылся в лесной чаще, и только сейчас ощутила, как дрожат ноги. Она посмотрела на Фриду – похоже, собака испытывала то же самое…

* * *

Через месяц с небольшим художники уезжали домой. Все щенки Фриды были пристроены – жители села с удовольствием взяли породистых крупных собак. К тому же кормили их, как говорится, всем миром. Денег за мясо и молоко не брали, так и говорили – щенками возьмем!

А Фрида… Среднеазиатская овчарка Фрида, рожденная и выросшая в глухой местности, несколько лет пасшая отары овец, терпевшая побои хозяина и, наконец, не вынеся голода и лишений, сбежавшая от него, обрела любовь всей своей жизни – ненаглядную хозяйку Катю, с которой уехала в Питер…

44. Разговор по душам

Лариса занималась собаками давно. Она содержала частный питомник гриффонов и брабансонов, редких маленьких собачек с мордочками, как у обезьянок. Дело свое женщина любила, в питомцах души не чаяла, заводчицей была добросовестной, а потому всегда внимательно присматривалась к будущим хозяевам для своих «деток».

Однажды за щенком приехал мужчина, которого Лариса запомнила надолго. Его звонок разбудил ее на рассвете.

– Алло… Здравствуйте, Алексей… Уже подъехали? Ну, хорошо, подождите, я сейчас выйду.

Накинув халат, она взглянула на часы – шесть! Кому-то не терпится завести собаку… Поеживаясь от утренней прохлады, Лариса прошла через двор и открыла калитку.

Перед ней стоял молодой симпатичный мужчина, под его глазами залегли глубокие тени. Лариса посмотрела на автомобиль – дорогая иномарка была забрызгана грязью, а на заднем сиденье к стеклу прильнула сонная детская мордашка.

– Всю ночь за рулем? – спросила женщина и продолжила укоризненно: – Ну что ж вы так, себя измучили, ребенка… Примчались ни свет ни заря… Куда они денутся, ваши щенки? Вам бы поспать…

– Простите, пожалуйста, – пробормотал мужчина, – так уж вышло… Можно мы сейчас его посмотрим? Нашего?

Лариса вздохнула и сказала уже мягче:

– Спят еще малыши, и ВАШ в том числе. – Она улыбнулась, глядя на детское личико за стеклом. – Идемте в дом, чаем вас напою…

За столом хозяйка внимательно рассматривала Алексея и его шестилетнюю дочку Танечку. Оба были какими-то печальными, притихшими, несмотря на то что приехали за щенком. А это всегда радостно и волнительно, особенно для ребенка.

Хорошо разбиравшаяся в людях Лариса поняла, что дело тут не только в усталости и бессонной ночи…

Позавтракав, отправились к собачкам. В щенячьем вольере было восемь малышей – из двух пометов. Все они задорно тявкали, скулили, норовили оттолкнуть собратьев, чтобы прорваться к рукам. В общем, куча мала!

Девочка, затаив дыхание, восхищенно хлопала длинными ресницами, прижав руки к груди, пока ее папа, секунду помедлив, ловким движением выудил из всей оравы одного щенка, именно того, которого они выбрали по фото в предварительной переписке.

Ласково взглянув на рыжий комочек, помещавшийся на его ладони, Алексей аккуратно, как великую драгоценность, протянул его дочке. Та взяла осторожно, бережно и тихонько прижалась щекой к смешной обезьяньей мордашке. Глаза ребенка и взрослого мужчины лучились счастьем.

Глядя на эту сцену, Лариса поняла, что за щенка она не переживает – эти люди полюбили его еще до того, как увидели. Но вот за них почему-то болела душа…

Пока Таня играла с малышом, Лариса давала Алексею советы по уходу, кормлению, содержанию.

– Вижу, вы все знаете, у вас, наверное, были собаки?

– Да, в детстве и в юности, – ответил тот.

Заметив кольцо на безымянном пальце, Лариса добавила:

– Пожалуйста, проинструктируйте и вашу супругу, кормлением обычно занимается хозяйка…

Алексей нахмурился, вздохнул, покрутил кольцо на пальце.

– Нет-нет, я не женат, в разводе… Кольцо так, по привычке… – Он смотрел куда-то в пол. – Спасибо вам, Лариса Михайловна, мы, наверное, поедем…

– Да вы что? Вам надо отдохнуть! – решительно возразила женщина. – В гостинице вам будет проблематично со щенком, вы можете остановиться у меня, а завтра утром поедете. И никаких «неудобно» я и слышать не хочу. Весь второй этаж свободен, занимайте любую комнату, ребенок, вон, спит на ходу, да и вы тоже.

Лариса Михайловна умела быть убедительной – за плечами было двадцать лет на руководящих должностях. Да и у Алексея просто не было сил возражать…

К вечеру вновь собрались за столом. Танечка, быстро поев, снова занялась игрой со своим новым другом, Алексей выглядел отдохнувшим, но печаль в его глазах, которую сразу заметила Лариса, никуда не делась, и она решилась задать личный вопрос:

– Алексей, скажите, у вас что-то случилось?

Он молчал, снова опустив глаза. Лариса понимала, что она – чужой человек. Да, она отдает им своего воспитанника и хочет знать обстановку в семье, но дело было даже не в этом… Ее почему-то тронули эти люди, хотелось помочь, дать совет.

Неловкое молчание затянулось, Лариса уже хотела извиниться, как вдруг Алексей заговорил… Все так же глядя куда-то в пол, он рассказал, что мама Тани не перенесла тяжелых родов, и он, рано похоронивший родителей, а потом и жену, остался один с новорожденным ребенком.

– Ни разу у меня даже не возникало мысли отказаться от нее, – говорил