Буканьерки - Эдит Уортон

он остановился и, слегка усмехнувшись, посмотрел на картины. Он напомнил себе, что она ещё ребёнок – и не отдаёт себе отчёта в том, что говорит.

– О, ну что ж, вы однажды поедете к ним, в их итальянские дворцы.

– Не думаю. Ушант не любит путешествовать.

– Откуда ему знать? Он ни разу не был за пределами Англии, – нетерпеливо вырвалось у Гая.

– Это не имеет значения. Он говорит, что все другие места – чужие. А он терпеть не может всё чужое. Он уверен, что многое бы возненавидел, даже не делая этого.

Гай молчал. Ему снова показалось, что он подслушивает, непреднамеренно подталкивая её сказать больше, чем она имела в виду, и это его тревожило. Он снова вернулся к изучению картин.

– Но вам не приходило в голову, – продолжил он после паузы, – что для того, чтобы по-настоящему насладиться их красотой…

– Мне следовало бы убедить Ушанта отправить их обратно? Туда, где им место?

– Я не имел в виду ничего столь радикального. Но разве вам никогда не приходило в голову, что, если бы вы осмелились убрать все эти… эти трогательные… маленькие семейные сувениры…

Он жестом обвёл густо увешанные стены – всё, от ярких картин извержения Везувия до пейзажей, написанных двоюродными тётушками вдовствующей герцогини, погребальных сувениров, выполненных из волос на выцветшем шёлке, фотографий в тяжёлых дубовых рамах, запечатлевших герцогских родственников, знаменитых скаковых лошадей, епископов в батистовых ризах и студентов, сгруппированных вокруг спортивных трофеев. Анабель покраснела, но от смеха, а не от досады.

– Да, мне это приходило в голову, и однажды я тайком принесла лестницу и сняла их – все до единой.

– Боже мой, неужели вы это сделали? Должно быть, это было великолепно!

– Да, в этом-то и была проблема. Герцогиня…

Она осеклась, а он вставил, иронично приподняв брови:

– Это ведь вы – герцогиня.

– Ненастоящая. Вы, должно быть, уже это поняли. Я ещё не вжилась в роль и, кажется, никогда не вживусь. А моя свекровь была так возмущена, что все до единой картины, которые я сняла, пришлось вернуть на место в тот же день.

– А, это тоже естественно. Мы так устроены на этом нашем маленьком островке. Мы яростно сопротивляемся переменам, а потом в один прекрасный день принимаем их без возражений. Увидите: Ушант смирится, а потом и его мать, потому что смирился он. Это лишь вопрос времени, и, к счастью, у вас его впереди предостаточно.

Он смотрел на неё, говоря это, понимая, что не может скрыть ни восхищения в своём взгляде, ни сочувствия, вопреки своему намерению. Её глаза потемнели, и она отвела взгляд.

– Да, времени предостаточно. Годы и годы.

Она растянула это слово, будто в своём воображении продиралась сквозь бескрайние пустынные просторы будущего.

– Вы этим недовольны?

– Не знаю, не могу сказать. Я не так уверена, как Ушант в том, что буду чувствовать к тому, что никогда не пробовала. Но вот это – я попробовала, и иногда мне кажется, что я не создана для этого…

Она осеклась, и он увидел слёзы в её глазах.

– Моя дорогая девочка… – начал он, а затем, немного смутившись, продолжил: – Ведь вы ещё ребёнок, знаете ли. У вас есть хоть какое-то представление, насколько вы ужасно молоды?

Едва он это произнёс, он подумал, что она слишком юна, чтобы не возмутиться любому намёку на её неопытность. Она рассмеялась.

– Пожалуйста, не отправляйте меня обратно в детскую! «Маленьким девочкам не следует задавать вопросов. Ты всё поймёшь, когда вырастешь»… Как долго со мной будут так разговаривать?

– Боюсь, это самый мучительный вопрос из всех. Правда в том… – Он замялся. – Я думаю, что взросление – это во многом вопрос климата… солнечного света… Возможно, наш моральный климат слишком холоден для вас, юных созданий из-за океана. В конце концов, Нью-Йорк находится на той же широте, что и Неаполь.

Она озадаченно посмотрела на него, а затем улыбнулась.

– О, я знаю – те жгучие летние дни…

– Вы так хотите туда вернуться?

– Хочу ли я? Не могу сказать… Не думаю… Но почему-то кажется, будто это неправильно – моё пребывание здесь… Если бы вы знали, что бы я отдала, чтобы снова попробовать… где-нибудь, где я могла бы быть собой, понимаете, а не просто неудачливой герцогиней.

– Да, я понимаю.

– Анабель! – раздался голос с порога, и перед ними предстала мисс Тествэлли, её небольшое смуглое лицо выражало проницательность и решимость.

– Моя дорогая, вас зовёт герцог. Ваши гости начинают расходиться, и мне пора ехать с леди Гленлоу и моими девочками. – Мисс Тествэлли, кивнув и улыбнувшись молодому Творту, взяла Анабель под руку.

Она на мгновение задержалась на пороге.

– Разве я не права, мистер Творт, что настояла на том, чтобы вы поднялись с нами посмотреть Корреджо? Я сказала герцогу, что это моя затея. При свечах они восхитительны. Но боюсь, нам не следовало отвлекать нашу хозяйку от её обязанностей.

Смеясь и разговаривая, все трое спустились в большой зал, где собрались отъезжавшие гости.

XXIV

Домашняя вечеринка в Лонглендсе должна была продлиться ещё неделю, но утро после рождественских празднеств было отмечено всеобщей апатией, поэтому длинные галереи и большие гостиные пустовали до ланча.

Вдовствующая герцогиня пообещала сыну не возвращаться во Вдовий домик до дня, следующего за Днём подарков. К тому времени, как предполагалось, новая герцогиня будет достаточно хорошо знакома с ролью, которую ей предстоит играть, – но пока, несомненно, бдительный глаз был необходим хотя бы для того, чтобы наладить беспорядочную работу домашней прислуги.

– Эти американцы, кажется, придерживаются очень странного расписания и просят приносить в свои комнаты какие-то непонятные вещи – такую необычную еду и напитки. Блюда, о которых Буламин даже слыхом не слыхивал. Думаю, хорошо, что я здесь, чтобы удержать Буламина, миссис Джиллингс и Мэннинга от потери рассудка, – сказала вдовствующая герцогиня своему сыну, который пришёл к ней в гостиную, прежде чем присоединиться к стрелкам, отправившимся на охоту поздним утром после танцев (тем самым вновь болезненно нарушив привычный распорядок дня).

Герцог не дал прямого ответа на замечание матери.

– Конечно, вы должны остаться, – сказал он угрюмым тоном, не глядя на неё.

Герцогиня поджала губы.

– Я готова сделать всё, чтобы угодить тебе, Ушант, но прошлой ночью я действительно на мгновение почувствовала себя… ну, не в своей тарелке, и, мне кажется, Селина Брайтлингси тоже.

Герцог пристально смотрел на пятно на стене над головой матери.

– Мы должны идти в ногу со временем, – заметил он назидательно.

– Что ж, прошлым вечером мы определённо это делали. Шли, опережая