Я ещё с часок поплачу - Макс Фрай

Предпоследним негодованием[17]. Володька им всегда негодует, кроме тех редких моментов, когда радуется угощению или слишком холодной зиме. Великое Предпоследнее Негодование – Володькино естественное состояние, это нормально для демона гневной конфигурации, он, можно сказать, для того и родился на свет.

– Цари-и-ицонька до-о-обренькая, – печально бормочет Ша-Шконки. То ли это наскоро сочинённое заклинание, которое должно смягчить моё сердце, то ли он просто констатирует факт. Для повелительницы кошмарных демонов ночи я и правда какая-то слишком уж добренькая. А объективно – просто нормальная. В самый раз.

– А я говорил! – торжествует Ка-Глани. – Предупреждал, что царица устроит кабздец! А вы, дураки, расслабились, приняли угощение. Расхлёбывайте теперь!

– Если бы вы не стали пить джин, так просто выслушали бы моё повеление на трезвую голову, – напоминаю я. – Это никак не связано. Я вас не подкупаю, чтобы лучше выполняли мои приказы. Вы и так никуда не денетесь. Угощение было от чистого сердца. Не с какой-то целью, а просто так.

– Зубраби! – негодует Володька. – Растафыр гигимбук!

– А что насчёт яви? – вкрадчиво спрашивает Йанги-Кланги. – Мы можем продолжать пугать людей наяву? Если ты вдруг забыла, напоминаю: мы, вообще-то, их страхом питаемся. И если ты собираешься кормить нас картошкой и макаронами, учти, этот номер у тебя не пройдёт. Помрём на такой диете. И ты, царица, останешься одна-одинёшенька. Деток-то у тебя нету. А не станет и демонов. Никто тебе в старости череп с кровью не принесёт!

Йанги-Кланги предусмотрительный. И по-своему милый, хоть и выглядит как гигантский паук. Поэтому я не напоминаю ему, что теперь вряд ли когда-нибудь постарею, даже если сама захочу. Разве что могу притвориться старухой, но это не повлияет на моё самочувствие. Так что хоть череп с кровью, хоть кружку воды, хоть бутылку текилы – всё что понадобится, сама как-нибудь донесу.

– Ладно, – говорю ему, – наяву, так и быть, пугайте. Питание – это святое, никто не должен на диете сидеть. Только без громких звуков постарайтесь, пожалуйста. Обходитесь зловещим молчанием, леденящими стонами и замогильным шёпотом. Главное, чтобы не было похоже на взрыв.

– Больно надо. – Йанги-Кланги презрительно растопыривает хелицеры. – Пусть сами себя взрывают, если хотят.

– Ну ты, царица, даёшь, – вздыхает Ляб-Бабби. – Где это видано – громкими звуками людей пугать. От шума испуг невкусный. И не особо питательный. По человеческим меркам, практически лебеда.

– Сюрприз получился даже хуже, чем я мог представить, – подытоживает Кай-Рари. – Какая-то ты чересчур гуманная у нас оказалась. Устроила нам хреновую жизнь.

– Так сами, – говорю, – виноваты. Не надо было делать своей царицей хорошую девочку семнадцати лет. Нашли бы какую-нибудь бессердечную злобную суку и жили бы припеваючи. Но что сделано, то сделано. Придётся меня терпеть.

– Ну вообще-то, – замечает Кай-Рари, – ты сама вполне могла бы от нас сбежать. Переспать с первым встречным, переехать отсюда подальше или просто пойти к психиатру. По идее удачно подобранные таблетки должны от нас помогать.

Я смеюсь:

– А зачем мне сбегать? У меня всё нормально. Мне нравится! Это у вас проблемы с моей гуманностью. А у меня никаких проблем. Что бы я сейчас делала, если бы вы меня не сгубили? Сидела-боялась? Новости бы читала? Ходила бы в офис к восьми утра?

– Да почему же именно к восьми утра? – с непритворным ужасом переспрашивает Кай-Рари. – Ты нас нарочно пугаешь? Не надо так.

– Ну ладно, к девяти, – соглашаюсь я. – Но кому от этого легче. Особенно если сначала надо подать мужу завтрак и ребёнка отвести в детский сад.

– Так низко ты бы не пала, царица! – встревает подлиза Ша-Шконки. – Даже без нас.

– Да кто ж меня знает, – вздыхаю я. – Вполне могла бы так влипнуть. Я знаешь какая дура была? Это мне повезло, что вы нарушили правила техники безопасности и погубили меня навек. Спасибо вам, дорогие. Не серчайте, что порчу вам удовольствие. Я не со зла.

– В том и беда, – подхватывает Кай-Рари, – что не со зла, а с добра! Уж не знаю, что может быть хуже добра в твоём исполнении. Но ладно. Царица всегда права.

Слети к нам, тихий вечер

Я Румина, Румина. Для рассказа это неважно, но для меня самой – да. Просто я тут совсем недавно, с прошлого время-не-времени, а новичкам, чтобы не забыть своё имя, надо почаще его повторять.

У нас тихий вечер. Это, конечно, условность, в ординаторской не бывает конкретного времени суток, мы тут, на минуточку, в космосе, можно сказать, мы сами космос и есть; с другой стороны, когда кому-то из наших хочется, чтобы был вечер, для него наступает вечер, это несложно и никому не мешает, потому что у каждого своё время суток – или вообще никакого, если ему всё равно.

Многие любят, чтобы пребывание в ординаторской ощущалось как вечер, приятный конец хорошего дня, работа почти закончена (на самом деле она никогда не закончится), а сил ещё много (это правда, сил у нас всегда много) и можно повеселиться с друзьями (так и есть: в ординаторской часто бывает весело, мы все большие друзья).

У меня (я Румина) сейчас летний вечер. И у Лотты, Марьяны и Феликса, причём у Марьяны это вечер в саду, у Лотты с Феликсом – в баре (в двух разных барах), а у меня, наверное, в парке и немножко всё-таки тоже в баре. Никогда не ходила в бары, но (а может, как раз поэтому) их очень люблю. О, поняла: мой вечер – на летней веранде бара, среди цветов и деревьев, с тихой музыкой, громким смехом за соседним столом и стаканом чего-то светлого с пузырьками, я Румина, такой компромисс. Про остальных пока точно не знаю, но, судя по общему настроению, тихий летний вечер не только у нас четверых.

Феликс с Марьяной сидят обнявшись, им совсем не мешает, что он в баре, а Марьяна в саду. Кузин сладко дремлет в кресле-качалке, он недавно брал отпуск, прожил его кошкой и теперь по кошачьей привычке дрыхнет дни-не-дни напролёт. Джим рисует что-то в своём блокноте, говорит мне: «Эй, чур не подглядывать, это просто эскиз». Анна читает (очень медленно, то и дело отрываясь от книги, потому что чтение действует на него как вино). А Мин Лань и Раддари играют в юр-кай. Это немножко похоже на длинные нарды, но кубиков много, с разным количеством граней, они иногда нормально падают на стол, катятся и останавливаются, а иногда зависают в воздухе, но только если самим захочется – игрок, по правилам, не должен на них влиять. Причём у