Моя дорогая Ада - Кристиан Беркель

и дома. Меня это устраивало. Он либо видел мой театр насквозь, либо просто хотел побыть в покое, быстренько поесть, вздремнуть и вернуться на работу. По вечерам он возвращался измотанный, погружался в свои книги или готовил следующую тему для обсуждения в компании. Затишье перед совместным ужином.

После этого он читал статьи из разных специализированных журналов: мать регулярно вырезала их и складывала ему на стол.

После чтения они шли в кровать. Выключался свет, и все спали.

В следующие недели и месяцы моя мать начала полнеть, а у меня прекратились месячные. Внятного разъяснения в семье медика не полагалось, но я подозревала, что причина ее округлившегося живота – вовсе не растущее потребление шоколада и пирожных. Вскоре она начала закусывать любимые десерты огурцами и все воодушевленнее бегала вверх и вниз по лестнице. Как я могла упустить собственные изменения, до сих пор остается для меня загадкой. На подходе был следующий соперник или, может, соперница? Ее физическое состояние беспокоило меня больше собственного? Я решила не задавать вопросов, просто молча сидела в комнате и целыми днями пялилась в окно. Еще недавно затянутое длинными, неподвижными осенними облаками небо медленно прояснилось. Что мне делать? Делать вид, будто ничего не случилось? Нет. Нужно отправиться к Хаджо и попросить у него прощения. Я вела себя глупо и не выходила на связь почти три месяца, но, возможно, он сможет меня простить. Я надела мини-юбку. Я все-таки выясню, как сделать мужчину счастливым.

Я позвонила в дверь. Через некоторое время дверь открылась. Сердце ушло в пятки. Вместо Хаджо на меня вопросительно смотрел его брат.

– Хаджо дома?

– А кто спрашивает?

Малыш был максимум на три-четыре года старше Спутника, а значит, на восемь-девять лет моложе меня. Вообще-то маленькие мальчики очень милые, особенно дерзкие, подумала я – только если они не твои родственники.

– Ада, – сказала я и рассмеялась громче, чем следует.

На заднем плане появился Хаджо. Он дал младшему брату подзатыльник.

– Кыш отсюда.

Парнишка поплелся прочь. Вот как это делается.

– What’s up?[29]

Хаджо первым из своего класса ездил на год в Англию по обмену, кажется, в Дартмут. У него были все новые пластинки из британских чартов. В этом году его родители развелись из-за длительного романа, и отец с молодой женой уехал жить в Мюнхен. У Хаджо появилось два маленьких единокровных брата, которых он видел только на фотографиях. Как он однажды сказал, его отец производил исключительно наследников. Он тоже предпочел бы иметь сыновей, а не дочерей – мальчики не такие стервозные.

– Можно войти?

Хаджо взглянул на меня с подозрением.

– Не сейчас.

Казалось, он вот-вот захлопнет дверь. Видимо, действительно на меня злился.

– Ты?

Черт. Я не знала, что еще сказать.

– Да?

Он все еще сердился, но уже меньше.

– Ох…

Я смущенно рассмеялась, что нравилось большинству мальчиков. Он сделал шаг назад и кивнул мне. Я взлетела вверх по ступенькам и бросилась ему на шею. Он казался удивленным.

– Но времени у меня немного. Через час вернется мать.

Он провел меня по коридору, прямо в свою комнату, и запер дверь.

Мы нерешительно встали друг перед другом. На стене было нарисовано огромное красное сердце, пронзенное стрелой, а сверху написано черными буквами: «Piss off»[30].

У нас дома нечто подобное было немыслимо. Я сразу попыталась представить, как на такое отреагирует мой отец.

«Дураки всюду оставляют свои следы», – заявил бы он.

Я предпочитала глубокомысленно кивать и не спорить.

Хаджо тоже был сегодня немногословен.

– Зачем ты пришла? – наконец спросил он.

Его голос прозвучал как-то вкрадчиво, со смесью недоверия и сомнений.

– Просто так, – ответила я.

– Просто так?

Он с недоверием посмотрел на меня. Сквозь окно косо падали солнечные лучи. Я должна была что-то ответить.

– Ну, в смысле, я… Вообще-то я хотела тебя спросить…

– Что тебе нужно?

Я неуверенно на него посмотрела. Хаджо был выше меня на целую голову. Он ощупывал меня взглядом.

– Мы встречаемся?

Я прикусила язык.

– В каком смысле? – уточнил он.

Почему он так усложнял мне задачу?

– Ну, в смысле, ты меня любишь?

Вообще-то я совершенно не планировала об этом спрашивать, но в конце концов вопрос прозвучал весело и беспечно. Я не понимала, что со мной не так. И пыталась выглядеть нормальной. Хаджо удивленно на меня уставился.

– Да нет, я шучу, в смысле, мы теперь пара или… – быстро добавила я.

– С ума сошла?

Его слова отозвались во мне холодным эхом.

– Замуж теперь собралась или что?

Нет, этого я точно не хотела. Я сама не знала, чего хочу. Я внезапно забыла, зачем приехала.

– Нет, я хотела…

– Что-то случилось?

Что промелькнуло в его взгляде? У него дрогнули веки. Паника? Я разозлилась. Почувствовала капли пота на спине, дрожь в коленях. Что, черт подери, происходит?

– Кажется, мне плохо, – пробормотала я.

Хаджо посмотрел на меня с ужасом. Он уже не казался таким большим и сильным. Он осторожно ко мне приблизился. Я его оттолкнула.

– Сможешь дойти до туалета?

Я молча кивнула. Хаджо быстро открыл дверь. Ванная была в конце коридора. Как мило, думала я, пока меня выворачивало в открытый унитаз. Я и не знала, что тошнить может так долго, рвота никак не заканчивалась. Было ужасно стыдно. Я пришла все исправить, показать, какая я на самом деле хорошая девушка, вернее, уже женщина, а теперь стояла на коленях возле унитаза перед парнем, который поимел меня на ярмарке и разбил мое сердце. Я почувствовала на своей спине его руку. Он действительно меня гладил. Мое горло сжалось перед очередным приступом. Можно ли плакать во время рвоты? Я могла.

– Ты беременна?

Я удивленно подняла голову. Рвота моментально прекратилась. Истерика тоже. Почему я должна быть беременна? Беременна моя мать, но не я. Я осторожно выпрямилась, чтобы на него посмотреть. Говорить я не могла. Хотела, но не выходило ни единого звука. Я увидела, как за спиной у Хаджо выглядывает из-за угла его младший брат. Потом услышала, как в замок входной двери мягко погрузился ключ. Женщина неопределенного возраста, нагруженная сумками и пакетами, словно мул, влетела в коридор неправдоподобно быстро, как в мультфильме, пока Хаджо медленно опустился рядом со мной. Из-за угла выскочил его младший брат и торжествующе объявил звучным, как у дервиша, голосом:

– Это Ада, новая подруга Хаджо, и она береееменнааа.

Я смогла лишь слить воду в унитазе.

Филемон и Бавкида

В воздухе стоял металлический запах, привкус шоколада, смесь иссякающей сладости