Стеклянные дома - Франческа Рис

сорок. Олуэн Джеймс рассказал, что работает в зеленом финансировании, а это якобы такая сфера, в которой работают «хорошие парни». Олуэн сомневалась, что в области финансов вообще могут работать хорошие парни, но к тому моменту, когда подали десерт, ей было уже все равно, потому что она хотела с ним переспать.

Первый секс у них случился в четыре утра на капоте машины, которую Джеймс арендовал, чтобы доехать до Суррея. Поперек кровати, предназначенной для него в гостевом крыле дома-усадьбы, без задних ног дрых свидетель жениха, а Олуэн где-то потеряла школьную подружку, с которой планировала делить комнату. Еще она потеряла телефон и кошелек, но не слишком из-за этого беспокоилась, потому что богатые люди не воруют – разве что на корпоративном уровне. Когда она поделилась этой мыслью с Джеймсом, тот хохотал в голос, а потом сказал:

– Ты, значит, не наврала. Похоже, и в самом деле выросла в деревне.

– Поверь мне, никому из налоговых уклонистов, приглашенных на эту вечеринку, не нужна моя Nokia 8310.

– Ты что, правда пользуешься Nokia 8310? Это самая немыслимая попытка подделаться под жителя Ист-Энда из всех, о которых я тут сегодня слышал.

– Ну, с такими гостями – не удивительно.

Джеймс засмеялся и прижался к ней, вдавив ее тело в прохладный металл машины. Он сунул руки под собственный смокинг, который был на Олуэн с тех пор, как он галантно накинул его девушке на плечи, едва они вышли из помещения под предлогом желания глотнуть свежего воздуха. Он тогда еще сказал какую-то шутку про смокинг и нон-смокинг. Его пальцы возились с крючком ее платья, и Олуэн чувствовала, как все тело напряглось и одновременно растаяло. Когда он нагнулся, чтобы поцеловать ее, в бледном свете луны сверкнули его зубы, очень белые и очень ровные, и на глаза упала прядь темных волос.

– Боже, у тебя такая нежная кожа, – прошептал он.

Олуэн почувствовала, как он возбудился, и крепко прижала его к себе, обхватив руками за шею. Джеймс нащупал резинку ее трусов и просунул ей между ног руку. И было что-то такое в хрустящем шелесте ветра в мертвой листве. В лунном свете. В обжигающем холоде автомобильного капота. Что-то такое, что напомнило о Гетине.

Вернувшись в Лондон, они начали встречаться, и меньше чем через год Олуэн переехала в его квартиру с видом на канал. Миранда, которая могла позволить себе карьеру актрисы в труппе экспериментального театра исключительно благодаря высокой зарплате мужа, сказала:

– А ты думала, я зачем вас за ужином рядом посадила?

* * *

Сейчас Джеймс стоял у Олуэн за спиной, перегнувшись через ее плечо, чтобы видеть экран телефона, который за восемь лет, миновавших со дня их знакомства, она сменила на более современный.

– Господи Боже. Это ведь место вашего подросткового разврата. С виду прямо-таки рай.

– Это был никакой не разврат, – сказала она. – А искренние чувства.

– Ну давай тогда, ткни в условия. – Он забрал телефон из ее рук – и присвистнул, когда загрузилась страница с подробностями. – Да они его даром отдают. Ну, если учесть, что это за место. Воображаю, сколько за такой дом запросили бы в Сассексе или даже в чертовом Корнуолле. Меньше миллиона просят. – Изумленно качая головой, он прокручивал страницу объекта. – Обалдеть. Оригинальный комплект сантехники. У моей бабушки был точно такой же. – Он уронил телефон обратно на диванные подушки и сказал (Олуэн предположила, что в шутку): – Ну а что, дорогая моя, у тебя ведь как раз скоро день рождения.

Когда он уткнулся обратно в газету, Олуэн посмотрела на цену, которая не так уж сильно не дотягивала до семизначного уровня, упомянутого Джеймсом. И в голове у нее поселилась идея – четкая и внятно сформулированная: Джеймс может себе позволить купить Ти Гвидр и, если она его об этом попросит, он, вероятно, это сделает.

2016

Олуэн не очень-то хотелось идти на презентацию книги Тони. Тони был университетским приятелем, автором высокоинтеллектуальных экспериментальных романов, которые продавал высокоинтеллектуальным экспериментальным издательствам за деньги, которые ее муж зарабатывал в неделю. Жил на складе в Луишеме, подрабатывал официантом, и все сошлись на том, что он беден и благороден, а о его родителях и их огромном доме в Хайгейте (где у Тони по-прежнему была своя комната) тактично умалчивали. Презентацию устраивали в агрессивно-модном книжном магазине в Детфорде, куда набились элегантные тонкокостные молодые люди со светлой кожей и деланым акцентом ребят из рабочего класса и одна чернокожая девушка с септумом и ярко-зелеными волосами. Было шесть вечера и, конечно, никто из друзей Олуэн еще не приехал, потому что она не только не опоздала, но еще и подвергла себя мучительному унижению приглашенного, явившегося раньше времени. Она пожалела, что бросила курить: по крайней мере, можно было бы выйти с сигаретой. Наконец – слава Богу! – из-за прилавка вышел один из лохматых очкастых продавцов и начал расставлять на длинном столе на низеньких козлах пластиковые стаканчики и пакеты вина Нового Света, которое даже на вид казалось кислым. Теперь хотя бы можно наконец-то выпить.

Олуэн подошла к столу, положила книги, которые выбрала, рядом с собой (развернув их таким образом, чтобы продавец увидел названия и впечатлился ее вкусом) и протянула руку к башенке пластиковых стаканов. Продавец – Артур (теперь она узнала его из соцсетей Тони) – состроил на лице вежливую гримасу и сказал:

– Здравствуйте. Хочу предупредить, что мы сейчас вообще-то закрываемся. У нас сегодня мероприятие. Но если вы хотите эти книги купить, касса – там.

Олуэн смутилась.

– Ой. Вообще-то да, я хочу их купить – и если касса уже закрывается, могу оплатить прямо сейчас, но вообще-то я как раз на мероприятие и пришла.

Артур изменил выражение лица на чрезмерно приветливое – впрочем, ей всегда казалось, что такие люди относятся к ней с пренебрежением, и весьма вероятно, что на самом деле его теплота была искренней.

– О! Как здорово. Супер. Итак. Добро пожаловать. Винишка? Так вы, значит, поклонница Тони Айяра?

Айяр. Эта часть имени всегда веселила Олуэн. В университете он был Энтони Стриклэндом, но сразу после выпускного сообщил всем, что берет девичью фамилию матери: с одной стороны, «бросил вызов патриархату», а с другой – изящно намекнул на то, что его дедушка по материнской линии не был белым.

– Вообще-то мы с ним давние друзья. Ну, то есть книги его я тоже, конечно, люблю! – Она подхватила со стола первое издание последнего романа Тони и состроила жеманную улыбочку. – Я Олуэн. Рада знакомству.

– А! – воскликнул Артур. – Олуэн. Ну да, конечно. А я смотрю – лицо знакомое! Я и не знал, что вы с Тони друзья. Олуэн Йейтс, правильно?

Она