Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

семьи, которое хоть как-то его связывало с Таней, а потом и дочка съехала, увезя с собой остатки того тепла. Остались он и Царевна-Лебедь.

Пару лет назад Леша возвращался с очередных переговоров, офис заказчика располагался на «Новокузнецкой», в Кадашевских переулках. Осень была в тот год восхитительно теплой, Москва – отреставрированной, вылизанной до состояния ярмарочного пряника. Переговоры прошли успешно, и он решил пройтись.

Дорога сама привела его в Третьяковскую галерею. Он купил билет, взял аудиогида и, надев наушники, двинулся по залам. Знал ли он заранее, что именно там выставлен оригинал так впечатлившей его в детстве картины? Нет. Поэтому замер, когда, переходя из одного зала в другой, вдруг издалека увидел знакомые крылья и взгляд в полуоборот через плечо. Подходил к ней медленно. Присел на бархатную банкетку на гнутых деревянных ножках, услужливо поставленную работниками музея для таких, как он, сильно впечатленных.

Присел, слушал голос экскурсовода в наушниках, а сам не мог отвести от нее глаз. Таня с годами стала похожа на нее еще больше. Он разглядел то, чего раньше то ли не видел, то ли не хотел видеть, а может, и просто был слеп.

«Картина Михаила Врубеля „Царевна-Лебедь“ – один из самых загадочных образов русского символизма, – звучал приятный женский голос из выданных наушников. – Холодная красота, трагический взгляд, призрачный символ недостижимой любви».

Недостижимой любви… Вот ему и ответ.

«Михаил Врубель полюбил жену своего покровителя, искусствоведа Адриана Прахова. Эмилия Львовна стала для Врубеля навязчивой идеей, отвергнув его ухаживания. Она позировала ему для Богоматери, и именно ее черты, а не черты жены и вдохновительницы Врубеля Надежды Забелы, угадываются во многих его последующих работах. Он писал ее, тайно вплетая в образы своих картин любимые черты недоступной ему женщины, тем самым превращая ее в призрачный символ. Прекрасный, но недостижимый. Врубель не просто писал картины и иллюстрировал сказки, он шифровал свою боль». – Леша сидел, не в силах отвести взгляд от холодной красоты Царевны. Картина словно ожила, и на Лешу смотрела Татьяна. Диктор же рассказывала ему про него самого и его любовь, одну на двоих.

«Лебедь так и остался мечтой. Прекрасной, холодной и вечно недоступной. Закончить хочу цитатой Пикассо: „Искусство – это рана, превращенная в свет“. В случае с Царевной – лунный свет на ледяных перьях», – завершила свой рассказ аудиогид.

Леша не мог встать до самого закрытия музея. Перед его глазами, как в детском диафильме, мелькали фрагменты его жизни, цветные квадратики любви и усилий, которые он прилагал, чтобы отогреть ледяные перья. А потом пленка в диафильме закончилась. Черный экран, и лишь перья продолжали мерцать в лунном свете.

– Ну что тебе? – порывисто спросила Таня, как человек, который очень торопится, а его отвлекают. Она чуть выглянула в приоткрывшуюся дверь, заслоняя собой вход в комнату.

Леша вздрогнул от неожиданности, вылетев из морока своих размышлений.

– Хотел сказать, что я дома.

– Так я слышала. Ты же полчаса уже кричишь. Голодный?

– Нет. Спасибо. Не буду тебя отвлекать, – сдержавшись в очередной раз, сухо ответил Леша. Ну когда, когда же он с ней поговорит? Сколько раз он мысленно представлял их диалог, каждый раз понимая, что, если он начнет говорить, все рухнет. Он не сдержится больше, а она – она никогда не пойдет ему навстречу. Их дорога – с односторонним движением, а он дал слово тестю беречь Танюшу и их родственницу Марфу. Может, это и глупо – держать слово, когда ты не нужен, но он его дал и теперь раздумывал, как ему поступить.

Леша раздумывал уже долго, и увольнение с работы, казалось, было одним из его шагов к себе – куда-то туда, куда он не дошел в своем желании воплотить в жизнь дедову мечту, а задержался с человеком, которому абсолютно безразличен.

Леша стоял в коридоре между их спальнями. Его накрыла безысходная слабость, вселенская усталость от тщетности бытия.

Танина дверь открылась, и она стремительно переместилась мимо него, абсолютно не удивившись его присутствию, словно не заметила. Прошла мимо. Послышался шум услужливого чайника. Дверь в ее комнату осталась открытой. Тот же неприятный мужской голос задавал вопросы, а кто-то другой на них отвечал.

Леша машинально сделал полшага в сторону дверного проема и с порога заглянул в спальню жены.

Кровать была не застелена. На столе стоял включенный компьютер, на экране которого сильно побитый жизнью пожилой мужчина в робе заключенного сидел за столом и отвечал на вопросы, по-видимому, следователя. Рядом на штативе стоял Танин смартфон, который она попросила подарить ей на Восьмое марта, и он, обрадовавшись, что ей что-то от него понадобилось, купил ей лучшую модель.

– Мне для блогинга. Я буду канал вести. Ну, пожалуйста, Леш. – Таня сложила ладони домиком, улыбнулась и поцеловала его в щеку.

«Как ребенка», – подумал он тогда, но согласился и купил этот смартфон стоимостью в две месячные зарплаты среднестатистического служащего.

На телефоне была включена запись. Подойдя чуть ближе, Леша разглядел подпись под видео на мониторе компьютера: «Полное интервью скопинского маньяка Виктора Мохова». От удивления Леша присел на стоящее рядом компьютерное кресло.

– А зачем ты это записываешь на телефон? – обратился он к возникшей около него жене с чашкой крепкого кофе в руках.

– А зачем ты подглядываешь, что я делаю? – нервно спросила Таня, со стуком поставила чашку на стол и потянулась выключить монитор. – Блин, всю запись мне сбил, ну просила же: не заходи ко мне!

– Таня, объясни мне, чем ты занимаешься, ты все-таки моя жена, и я как бы должен знать.

– Я канал веду на МайТубе уже почти полтора года. Удивительное желание узнать что-то обо мне, не зная ничего.

– Почему же не зная? Ты говорила, что у тебя канал и там даже подписчики есть, что ты хронику какую-то выкладываешь, ну, новости, я так понял. А это что?

Таня не хотела показывать мужу, чем она занимается. Ее единственным желанием было, чтобы он вышел из комнаты.

– Погоди, я посмотрю, я должен знать. – Леша свернул вкладку на мониторе, под ней открылось еще одно окно с названием канала «Страх за поворотом» и прямоугольные иконки с названиями видео. Весь контент – про убийц и маньяков.

– Отойди, отойди, я тебе говорю! Как ты смеешь лазить в моем компьютере?! – Таня разозлилась и отпихивала его от экрана.

Леша читал названия роликов:

«Жертвы Чикатило. Интервью с родственниками, следователями, оперативниками!!!»

«Морг в девяностые. Хроника».

«Маньяк-гастарбайтер: история из первых уст».

«Маньяк-каннибал: документальное видео».

«Коневский маньяк. Не казните