Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр

рискнуть, а то и покруче куда. А тут – землеустройство. Вот ведь дед, задурил парню голову!

Дед к тому времени ушел на небеса, завещав Лешке самую большую свою ценность – товарища, с которым были пройдены сотни километров по нашей грешной земле, как говорил дед.

– Я, Леша, всю землю обогнул со своим саженем, смотри, какой он у меня. Видишь, аж блестит там, где я руками за него держусь, это как мои вторые ноги. А работа наша с тобой – самая благодарная. Мы – хранители земель русских. От нас с тобой зависит, где поле будет, а где село, что посадят в этом году. Споры решаем между деревнями, дворами и людьми. Важная у нас работа и красивая. Идешь себе, гуляешь, ветер ловишь, запах перемен ощущаешь и тут же работаешь. Мечта!

И вот Лешка приехал в Москву. Вышел из метро на «Курской», прошел в переулки, спотыкаясь о мусор и прикорнувших тут же бомжей. Он шел поступать в самый унылый и заурядный в мире Институт геодезии и картографии, как сказала Леше классная руководительница, так и не сумевшая смириться с выбором своего лучшего ученика.

Леша не замечал всех «прелестей» привокзальной жизни, мусора и туалетов на каждом углу, бывших бичом в начале девяностых в Москве. Он был счастлив от достижения своей цели на пути к мечте деда, ведь он теперь будет продолжателем династии, хотя отец Леши отказался от подобной идеи и всю жизнь работал водителем рейсового автобуса, считая своего отца – Лешкиного деда – романтиком и самодуром.

Леше удивились даже привыкшие ко всему преподаватели и, увидев парня с таким уровнем подготовки, подумали, что Леша, видимо, вышел на станцию раньше, а потому не попал в Бауманку.

Но Леша был самым счастливым на свете – он не просто получал профессию мечты, но и встретил свою Танюшку.

Они учились в одной группе. Танечку Леша заприметил сразу, буквально на первом занятии. Она разительно отличалась от всех девушек не только их группы, но и всего потока. Равных ей не было. Подойти решился только через месяц. Переживал, что она на него и не посмотрит.

Когда-то, еще мальчишкой, Леша засиделся в библиотеке, куда его затащил дед, пока сам о чем-то договаривался в местном клубе, соседствующем с храмом книг. Перебрав все детские книжки, от скуки мальчик опять подошел к улыбчивой девушке-библиотекарю, которая листала альбом с картинами разных художников. Он встал рядом с ней и с интересом рассматривал незнакомые ему горные пейзажи, морские просторы, людей в пышных одеждах, удивительных животных. Девушка листала и листала картинки, иногда что-то комментируя, называя фамилии авторов… Леша не запоминал ничего, он уже отчаянно хотел домой, к маминым пирогам, борщу и телевизору с мультиками, когда она перевернула еще страницу – и мальчик замер в восхищении. С разворота художественного альбома на него – да, именно на него, даже вовнутрь него, самого обычного белобрысого и долговязого Лешки с драными коленками – взирала снежная королева из его любимой детской сказки.

– Царевна-Лебедь. Врубель, – завороженным шепотом прочел вслух Леша.

– Страшная она такая. Холодная. Фу! – резюмировала девушка-библиотекарь и хотела перевернуть картинку.

– Стой! – Леша положил ладонь на разворот альбома. – Я еще не рассмотрел.

Чуть позже он случайно увидел эту же картину в журнале «Крестьянка», который выписывала мама. Дождался, когда она прочтет все рецепты и советы, а потом сложит его в большую стопку газет и журналов в углу прихожей.

Тогда-то он аккуратно достал, вырезал свою Царевну, положил в прозрачную обложку для школьных тетрадей и хранил под матрасом, пряча от всех и изредка доставая, чтобы поделиться своими мальчишескими тайнами. Царевна всегда Лешку выслушивала и одобряла, после разговора с ней все проблемы становились не такими сложными, а тупиковые, казалось бы, ситуации разрешались.

И тут она сама зашла в аудиторию для занятий.

«Ну не чудо ли?» – как говаривал дед.

Все годы их совместной жизни Леша так и смотрел на свою Царевну-Лебедь, как тогда на картинку в художественном альбоме. Смотрел и не мог поверить, что она согласилась быть его женой. Считал ее самой красивой на свете, любил ее фисташковые глаза с поволокой, в которых видел загадочные туманные заводи родных лесов, угольные брови домиком, напоминавшие пашни после схода весеннего снега, тонкие волевые губы с нежной потрескавшейся кожей, имевшие цвет заката над уставшей от засухи землей…

И вовсе она не холодная, как считали многие.

Вместе с женой Леша приобрел лучших тестя и тещу, образованных и интеллигентных людей, обожавших свою единственную дочь и с радостью принявших Лешу – внука деревенского землемера, просто за то, что он разделил их любовь к Танечке.

Правда, от мечты жить и работать на земле пришлось отказаться – его Царевна и слышать не хотела про переезд из Москвы. Да что уж там, узнав Танечку поближе, Леша понял, что не стоит и заикаться на эту тему, хотя в начале их отношений был уверен – один вуз же выбрали, – что Таня так же, как и он, любит землю и будет готова отправиться за ним хоть на край света.

Позже тесть устроил перспективного зятя, окончившего институт с красным дипломом, во вновь открывшуюся в свете новой экономической ситуации строительную фирму – совместное предприятие с турками и болгарами. Работал Леша близко к своей специальности, но вот землю видел только на чертежах да бумагах, которые подписывал.

И Леша стал как все. Он прилично зарабатывал, обеспечивал семью, уходил рано, приходил поздно, все в дом, все для своих.

Леша точно знал и видел в Танечке огонек света и добра, который теплился на дне ее души и который она боялась кому-либо показывать, и даже с ним, с собственным мужем, держалась порой отстраненно и холодно, а он вечно придумывал, как ее развеселить и порадовать, чтобы тронула губы робкая Танина улыбка и засветились лучики на дне туманной заводи.

Уж четверть века почти живут, дочь вырастили, быт обустроили, по миру поездили, а он все ждет и ждет, когда же она ему улыбнется.

Леша, как всегда, открыл дверь своим ключом. В доме было пусто и, казалось, холодно, несмотря на летнюю жару.

– Танечка, Танюша, я дома! – крикнул он с порога, пристраивая на столике в прихожей свой портфель с документацией и переобуваясь в удобные клетчатые тапочки, купленные ему заботящейся о всех и каждом Ольгой Гавриловной.

В глухой ватной тишине квартиры было слышно лишь, как капает