Ваш вылет задерживается - Бэт Риклз

ладно, по хрен. Мы же не встречались, я с ним не спала, и он ничего не знал. Вообще-то это один из тех редких случаев, когда я подумала – ну вот, приличный парень: отменил встречу, потому что запал на другую… Но, конечно, парень достается ей. Квартира – ей. Работа – ей. Она ничего мне не оставляет. И даже свадьба эта…

Обрываю себя на полуслове, начиная кипеть от злости.

Засовываю тестер помады обратно и несусь к стендам Diptyque и Jo Malone – будто яростное обнюхивание дорогущих свечек меня успокоит. Ароматерапия высшего класса, не иначе.

– А что свадьба? – переспрашивает Фран, подходя сбоку. Смотрит своими большущими влажными серо-голубыми глазами, грустно поджав губы с таким видом, будто ей и правда не все равно. – Ты же не… В смысле, ты же не влюблена в Маркуса?

Фыркаю – от абсурдности самой идеи. Напряжение немного отпускает.

– Боже упаси. – Вскидываю бровь и невозмутимо продолжаю: – Это не «Реальная любовь»[25], а ты не тот чувак с камерой на свадьбе. Просто напоминаю.

Уголки ее губ дергаются в улыбке – которая, впрочем, тут же исчезает, уступая место выражению такого глубокого участия, что мне хочется сбежать куда подальше. С какой стати она со мной так нежничает? Она же пытается увести жениха у моей лучшей подруги. Змеюка офисная. Ей не положено быть хоть сколько-нибудь приличным человеком! Особенно со мной.

– Так что там со свадьбой? Просто бесит, что она вообще выходит замуж? Или…

Ставлю свечку слишком резко. Пластиковая полка дрожит.

– Это была моя свадьба. Это я, я мечтала выйти замуж за границей, присматривала места, выбрала город, прикидывала бюджет, меню, список гостей… Я не была помолвлена, но… думала, это вот-вот произойдет. Я встречалась с… с одним человеком… Это было…

Вспоминаю взгляд Брюса – усталый, раздраженный. Взгляд, в котором читалось: как же меня задолбал весь этот разговор… «Джем, я больше так не могу. Ты хоть представляешь, как с тобой сложно? Вечно и сама из кожи вон лезешь, и ждешь слишком многого. Прилипчивость тебе не идет. Мне казалось, мы просто развлекаемся».

«Развлекались» мы полтора года, и это называлось отношениями. Которые закончились для меня пинком под зад. А я-то думала, это… нечто большее. Что все наши задушевные разговоры о будущем что-то значат.

Встряхиваюсь. Чувствую, как в меня впиваются глазищи Фран.

– Теперь уже неважно. Мы были вместе довольно долго, и я думала, что у нас все путем, а потом оказалось, что нет. И тут Кейли объявляет о помолвке и крадет свадьбу моей мечты. Делает вид, будто именно этого она всегда хотела. А я ее лучшая подруга – что мне оставалось, кроме как помогать с организацией? Все равно мне эта идея в ближайшее время не пригодится, верно?

– Она так и сказала? – ахает Фран.

– Не буквально. Но мы обе понимали, что к чему.

Беру другую свечку. Груша и фрезия.

Пахнет как мама. В горле встает ком. Еще раз глубоко вдыхаю, на миг прикрываю глаза, потом возвращаю свечку на место.

– Не похожа она на хорошую подругу, Джемма, – мягко говорит Фран.

– Да уж, – соглашаюсь. – Никакая она не подруга.

Но больше у меня никого нет.

Глава двадцатая. Леон

Рейс снова задерживают. Еще на двадцать минут. За все время, что мы тут торчим, не взлетел ни один самолет. И это внушает… Что угодно, только не надежду. Или даже вызывает некоторую благодарность?

Я всерьез подумываю, не плюнуть ли вообще на эту затею с полетом. Найти стойку информации, поменять билет на обратный, домой, в Британию. Или вообще сесть на этот проклятущий «Евростар»[26] до Лондона, раз уж на то пошло. Сочиню что-нибудь – что возникли проблемы со стыковкой, что мне стало плохо… Да что угодно, лишь бы не тащиться на эту свадьбу.

Меня и так трясло от одной мысли, что придется серьезно поговорить с Кей – про поведение Маркуса, про то, как он на нее влияет. Но мне хотя бы казалось, что я поступаю правильно. По большому счету.

А теперь, после всего, что наговорила Джемма… Вдруг она права? Вдруг дело того не стоит?

Что, если свадьба сорвется, а моя сестра покажет свое истинное лицо и это добьет маму и папу? Вдруг я сделаю только хуже и Кей станет совсем уж невыносимой?

Внутренний голос твердит: «Ты же знаешь свою сестру. Она тут ни при чем, это все Маркус, Лондон, работа, Джемма…» Но не пора ли уже признать, что все это просто отговорки?

Я, конечно, могу сколько угодно повторять, что Джемма злобная завистница, а Франческа явно необъективна. Но как-то пугающе легко припомнить с десяток мелких стычек с Кей за последние годы – еще до Маркуса, – которые оставляли неприятный осадок. Неприятные гримасы, колкости – такая ерунда, что сразу и забываешь. Но сейчас все это складывается в общую картину: она совсем не та, за кого мы ее принимаем.

Не знаю, как это исправить. Я старший, я должен заботиться о семье – и так облажался. Неужели бабуля чувствовала то же самое, когда пыталась достучаться до Кей, а та высказала ей все, что думает, и больше не приезжала?

А ведь бабуля так и не рассказала нам, что у них случилась настоящая ссора. Увидела настоящее лицо Кей и унесла эту тайну с собой в могилу – лишь бы не расстраивать нас еще больше.

Может, и мне так же поступить? Не стоит ли помалкивать, если это избавит семью от лишней боли?

Ну же, бабуля, дай мне знак. Подскажи, что делать.

Что, если этот ураган, эта задержка рейса – намек, что надо плюнуть на все и вернуться домой? Забыть про свадьбу, про разговор с Кей, про все? Вернуться, извиниться за накладку и молчать в тряпочку вечно.

Или, наоборот, мироздание пытается раскрыть мне глаза? Не зря же меня занесло в этот аэропорт вместе с Франческой и Джеммой именно сейчас – когда открылась правда и пора что-то делать? Сказать семье, что Кей – отрезанный ломоть? Или все-таки припереть ее к стенке: либо начинай вести себя по-человечески, либо катись к черту, чтобы мы больше не мучились из-за тебя?

Эх, знать бы. Вот бы существовал правильный ответ…

За соседним столиком – парочка, оба рыжеволосые. Парень, возвращаясь с напитками, задевает мой стул. Его подружка бурчит «спасибо» и вздыхает:

– Говорила же, надо было сказать, что у нас медовый месяц. Молодоженам всегда идут навстречу.

– Ну, теперь уж поздно, –