Где начинается Европа - Тавада Ёко

я переместилась в роман, будто случайно оказавшись в доме без дверей и стен. Я не заметила порога, у которого можно остановиться и решить, стоит ли его переступать. Голос меня встревожил, и я выключила магнитофон.

Почему голос меня не радовал? Я же искала такой текст, чтобы во время чтения растворялись буквы, как это бывало с многочисленными романами, которыми я зачитывалась в подростковом возрасте. В то время я почти каждый день наведывалась в районную библиотеку, хватала какой-нибудь роман и устраивалась с ним в углу читального зала. Читала я всегда по одному и тому же сценарию: первые полчаса приходилось штурмовать стену из букв. Кропотливая была работа, но я не теряла терпения, так как знала, что рано или поздно роман мне поддастся. Я без конца читала, не понимая, зачем вникать в прочитанное и куда этот роман меня заведет. Вскоре я научилась читать быстрее, и буквы исчезали перед глазами, как пейзаж за окном движущегося поезда. Стоит поезду резко ускориться после отправления, как деревья у путей пропадают из виду и взгляд начинает улавливать лишь ландшафт вдалеке.

Давно мне не попадался роман, буквы которого исчезали бы у меня на глазах. Возможно, дело не во мне, а в городе. Все книги написаны тут чужеродными символами. Сколько здесь живу, мне еще ни разу не удавалось проникнуть в роман. Я без конца читаю, но алфавит никуда не исчезает, он висит перед глазами решеткой, застревает в зубах как песок в салате или остается отражением в окне ночного поезда. Собственное лицо часто мешало мне насладиться сумеречным пейзажем. Даже если там не было ничего особенного, хотелось вглядываться в темноту, а не лицезреть свое отражение. Почему мне никогда не приходило в голову, что магнитофон – то самое чудо-средство для удаления букв в романе? Наконец удалось обуздать алфавит. Мне стоило порадоваться.

Я снова включила прибор и попыталась вслушаться в голос, сохраняя дистанцию. Но у меня не получилось. Я либо не воспринимала ничего, либо полностью погружалась в роман.

Когда я в ярости выключила магнитофон, в дверь позвонили. Это был новый сосед, который заехал в наш дом около недели назад. Я узнала его по черным солнцезащитным очкам, скрывавшим глаза. Он спросил, не найдется ли у меня немного соли. Во второй раз в этом городе мужчина обращался ко мне за солью. Впервые это произошло в заведении, где не хватало солонок, и мужчина за соседним столиком спросил: «У вас есть соль?».

Рядом с ним стоял кофр для виолончели и портативный пюпитр. Мужчина с закрытыми глазами тряс солонкой над тарелкой. Казалось, я даже слышала, как кристаллики соли опускались на листья салата. Мужчина совершенно спокойно выполнял эти действия вслепую. Уже не раз я замечала, что люди с музыкальными инструментами не испытывают страха перед некоторыми вещами. На листьях салата белели кристаллики соли: поначалу они поблескивали, как нечто чужеродное, но вскоре стали прозрачными.

Я насыпала соль в чайную кружку и отдала ее соседу. Он поинтересовался, есть ли у меня кто-то в гостях. Губы у него были гладкие и слегка влажные, а кожа, наоборот, сухая.

– Нет, никого, – ответила я, услышав голос из кухни, который доносился из магнитофона, хотя я его выключила. – Гостей у меня нет, но иногда появляется женщина и… Точнее, не женщина, а только голос. Голос же может проникать куда угодно и…

– Женщина? – переспросил он недоверчиво.

– Нет, голос, не женщина.

Больше он ни о чем не спрашивал. Попрощавшись с соседом, я вернулась на кухню. Магнитофон включился сам по себе. Я уселась на стул и делала вид, будто голос меня вовсе не беспокоит. Я попыталась сосредоточиться на мужчине в солнцезащитных очках. «Солнцезащитные очки», «профессия», «сколько лет», «стройный», «соль», «губы», «кроссовки»… Надо подготовить вопросы и задать их при следующей встрече. Я не понимала, что мне хотелось о нем узнать, что мне хотелось о нем думать и о чем я вообще могла помыслить, поскольку голос из магнитофона снова заставлял меня погружаться в роман. Сюжет был скучный, но голос не отпускал. Он задавал температуру в помещении, где разворачивалось действие романа. Он задавал запах кожи главной героини. И взгляд героини тоже задавал он. «Какой скучный роман», – сказала я вслух, но это не помогло. Словно прикованная к кухонному стулу, я сидела и внимала голосу. Когда сторона кассеты закончилась и устройство выключилось, голос продолжал звучать у меня в голове. Слов было не разобрать, но он становился всё отчетливее.

Ночью я заварила чай и случайно добавила соль. Пришлось вылить напиток в раковину. Я долго провожала взглядом коричневый чайный водоворот в сливном отверстии. Не знаю, сколько я так простояла, забыв о новом чае. Утратилось ощущение времени: оно ускорялось вместе с голосом в голове. Если голос звучал стаккато, время сбивалось с ритма. Иногда голос затихал, и я делала глубокий вдох, чтобы не задохнуться. В двенадцать голос резко умолк. В этот момент автоматически сработал радиобудильник. Новости. Я подошла и выключила радио.

IV

С тех пор, как голос из магнитофона завладел моей жизнью, я начала обращать внимание на все звуки, которые издавала техника. Например, я заметила, что печатная машинка постукивала неравномерно, хотя расстояние между двумя буквами не менялось. Лишь между словами она вставляла большой пробел, в который поместилась бы целая буква. Машинка делала паузы не только в этом промежутке, но и в других местах, и, стоило прислушаться к ее стуку во время набора, я переставала понимать смысл слов.

Пе ча т на я ма шин ка!

Мелодия этого стука порождала иной, непохожий на мой, текст – с неправильно разделенными словами и рваным ритмом.

В то время я регулярно писала небольшие статьи, выходившие серией в одном японском журнале для женщин. Когда редактор впервые позвонила мне и попросила написать о праздниках в Германии, я сразу же ответила отказом. Я не этнолог и темами такими не занималась. На что мне возразили: никаких научных изысканий не требуется, достаточно делиться повседневными наблюдениями, понятными каждой читательнице. Я согласилась из-за денег. Уже по первой статье стало ясно, какой это тяжелый труд. Первая тема касалась дня рождения – пожалуй, самого главного праздника, так как даже те, кто пытается игнорировать Рождество, с удовольствием отмечают собственный день рождения.

Мне было о чем писать, потому что многие явления занимательные, но я не могла их внятно объяснить. Например, я описывала, как на день рождения к соседке, которой уже исполнилось двадцать два года, приезжала мать; она так обнимала и