Дива - Дэйзи Гудвин

В Марии проснулся дух противоречия. Уж не Тите говорить, что ей нужен отдых. Он всегда ради своей выгоды заставлял ее делать что-то вопреки здравому смыслу. Сегодня Новый год – почему бы ей немного не повеселиться?

– Ты знаешь, сколько времени мне требуется, чтобы спуститься на землю после выступления, – сказала она. – Я все равно не смогу заснуть. Я заскочу на полчасика на вечеринку Эльзы в Il Circolo, а потом вернусь и засну как убитая. Если ты устал, оставайся, а мне составит компанию Джордж Вашингтон.

Эльза надела треуголку и отдала честь. Мария не смогла удержаться от смеха, а Менегини, отвернувшись, пробурчал:

– Конечно, я пойду с тобой. Хоть одному из нас нужно сохранять благоразумие.

* * *

Машина остановилась у Il Circolo, и Марию ослепили вспышки камер. Фотографы были повсюду: они бегали за ней, перед ней, протискивались между ней и Титой, выкрикивали ее имя и посылали воздушные поцелуи. Увидев дверь клуба на другом конце тротуара, она двинулась прямо к ней, словно пробираясь сквозь косяк юрких рыб. Войдя внутрь, она прислонилась спиной к стене, чтобы перевести дыхание, а затем с укоризной взглянула на Эльзу:

– Как они узнали, что я приду?

Эльза округлила глаза:

– Il Circolo – самое модное место в Риме. Сюда приходят все, а где знаменитости, там и пресса. Я знаю, это ужасно, но, к счастью, ты выглядишь на миллион долларов благодаря твоему отцу-основателю.

Мария сделал вид, что поверила, хотя она все еще подозревала, что ее подруга как-то связана с появлением фотографов. Куда бы она ни пошла с Эльзой, вокруг всегда вертелись репортеры. Схватив Титу за руку и подобрав отороченный соболем шлейф, она спустилась по винтовой лестнице в клуб.

Круглый зал Il Circolo, увешанный зеркалами и бронзой и уставленный кожаными банкетками, эффектно освещался классическими светильниками – типично итальянский интерьер, одновременно роскошный и неуютный. У небольшой сцены, где три тайские девушки в традиционных костюмах исполняли танец с живыми змеями, стояли столики, однако большинству посетителей было интереснее смотреть друг на друга. Когда люди в дверях заметили Марию, по залу прокатилась волна аплодисментов. Оперная дива царственно помахала рукой, а Эльза отдала честь.

Мария последовала за управляющим к столику в дальнем конце зала, где уже сидели несколько друзей Эльзы. Среди них были Онассис и Тина.

Она повернулась к Эльзе:

– Как ты могла не сказать о том, что здесь будут Онассисы?!

Эльза посмотрела на нее с фальшивой кротостью:

– О, я хотела сделать приятный сюрприз. К тому же, как Джордж Вашингтон, я не имею права лгать.

Онассис окинул Марию оценивающим взглядом и спросил по-гречески:

– Ты меня испугалась? Я польщен.

Мария ответила по-английски:

– Как приятно снова тебя видеть, Аристо.

Она наклонилась, чтобы обменяться с ним поцелуями, и почувствовала дрожь, уловив запах его сигары и чего-то еще. Он коснулся ее локтя, и она ощутила тепло его пальцев на своей коже.

Отстранившись, она взяла мужа за руку и потянула к танцевальной площадке.

– Ну же, Тита, мы целую вечность не танцевали вместе, – сказала Мария.

Тита был на удивление хорошим партнером, но Мария никак не могла расслабиться и отдаться музыке. Она не видела Онассиса, но чувствовала, как он смотрит на нее с другого конца зала. Она наступила мужу на ногу, и он поморщился от боли.

– Прости.

– Ты просто устала, Мария. Я все еще не понимаю, что мы здесь делаем, – пожаловался он.

Мария увидела, как Тина Онассис танцует с Рейнальдо – молодым любителем шелковых носков из Венесуэлы. Она заметила, как молодой человек наклонился и почти незаметно коснулся губами шеи Тины. Это был жест влюбленного. Мария поразилась терпению Онассиса. В Афинах ее юности с неверными женщинами обращались очень сурово. Возможно, у богатых все было по-другому.

– Мы скоро уйдем – сразу после того, как пробьет полночь, – сказала она Тите.

Ведущий подошел к микрофону и объявил на всех возможных языках:

– Дамы и господа, Новый год уже на подходе. Давайте посчитаем вместе: Dieci, nove, otto, sette, sei, cinque, quattro, tre, due, uno. FELICE ANNO NUOVO![17]

Эльза чуть не сбила Марию с ног, крича:

– С Новым годом, дорогая Мария, путеводная звезда моей жизни.

Она наклонилась, чтобы поцеловать ее в губы, но очень своевременная вспышка фотоаппарата заставила Марию повернуть голову, и она оказалась нос к носу с Онассисом.

– Мадам Каллас, какая честь для меня встретить Новый год с вами.

– Я думала, ты называешь меня по имени.

Онассис широко улыбнулся:

– Я так давно тебя не видел – мне подумалось, это могло бы показаться вольностью. Ты была совершенно неуловима.

– Я весьма невысокого мнения о твоих детективных способностях, – едко ответила Мария. – Я была в Нью-Йорке весь осенний сезон, затем в Афинах и в Германии на серии концертов. Я пела в Ла Скала, а теперь даю выступление здесь. Вы совсем не читаете газет, мистер Онассис, или просматриваете только финансовые сводки?

Улыбка Онассиса не дрогнула.

– Я слышал, что твоя сестра давала концерт в Нью-Йорке и что ты не смогла его посетить, потому что пела в Афинах. Или все было наоборот? Точно не помню.

Мария сделала шаг назад.

– Кажется, ты слишком много обо мне знаешь и все же не пришел послушать, как я пою. Думаю, тебе по карману билет в оперу.

Онассис слегка поклонился и протянул руку, чтобы вывести ее на танцплощадку. Она собиралась отстраниться, но потом увидела, что раскрасневшаяся от возбуждения Эльза смотрит на нее, высунув розовый кончик языка, и решила, что Онассис – меньшее из двух зол.

– Но я не хочу слышать, как ты поешь… Мария, – прошептал ей на ухо Онассис.

– Почему бы и нет? Все остальные хотят именно этого.

Мария почувствовала его ладонь на талии и упругость сильных рук.

Онассис пристально посмотрел на нее:

– Я не такой, как все остальные. Думаю, ты это знаешь.

Мария ничего не ответила. Она изо всех сил старалась не прижиматься к нему слишком близко.

– Честно говоря, я не люблю оперу, – продолжил он.

Она отстранилась.

– Потому что ты никогда не слышал, как я пою. Сцена – мое королевство.

Онассис рассмеялся, и тут же их лица осветила вспышка фотокамеры. Одному из папарацци удалось проникнуть внутрь, и он не мог поверить своей удаче, засняв, как танцуют вместе два самых известных в мире грека.

Но его счастье длилось недолго. Прежде чем Мария поняла, что происходит, Онассис схватил камеру, открыл ее, чтобы засветить пленку, а затем с улыбкой вернул владельцу.

– Полагаю, это