Коты Синдзюку - Дуриан Сукегава

— А генеалогическое древо кошачьих?

— Я начала рисовать его гораздо раньше.

— Насколько раньше?

Юмэ замолчала, повернулась к окну. Ее лицо вновь стало задумчивым, словно она выбирала точку отсчета: с какого именно момента начать свою историю.

С Золотой улицы внизу доносились непрекращающийся гул пьяных голосов и другие возгласы. В одном из баров, должно быть, играла музыка — я различил White Christmas Пэта Буна.

Кошки снова подняли шум. «Мало, мало, дайте еще!» — требовали их голоса. Неизвестно, когда здесь появились черный кот Бати и ржаво-серый Анего. Бати смотрел на Юмэ огромными глазами, сиявшими золотом, а Анего мяукал низким, уверенным тоном. Юмэ поднялась, достала из шкафчика пакет с кормом и вновь наполнила миски. Хвосты кошек взметнулись, а их движения напоминали синхронный танец.

— Я узнала, что они снова начали собираться здесь, и сама не заметила, как тоже стала приходить. Знаете… теперь они для меня как настоящая семья.

Слово «семья» кольнуло меня. В этот миг я остро понял, как мало на самом деле знаю о Юмэ.

— Не уверен, можно ли спрашивать об этом, но… Юмэ-тян, где ты сейчас живешь? С семьей?

— В Икэбукуро[55], но… — она замолчала, глядя на ночной пейзаж.

В свете неона я заметил, как слегка приподнялась линия ее груди, словно она набирала воздух, перед тем как сказать самое важное.

— Я… выросла в детском доме.

— В детском доме?

— С того момента, как я себя помню, у меня не было родителей.

В тот миг мне показалось, будто над небом Синдзюку пронеслась комета Галлея, — и все вокруг обрело новый, ошеломляющий смысл.

— Прости… — смутился я из-за собственной глупости. — Я задал странный вопрос.

— Все в порядке. Говорить о котах — это как раз такое дело, знаете ли.

Хотя она ответила мне, было очевидно, что мой вопрос прозвучал бестактно. Слово «семья» оказалось ошибкой — будто я неосторожно тронул струну, давно ржавеющую от боли. Опьянение в один миг слетело, как ветром сдуло. От неловкости я прикрыл ладонью лоб.

— Вообще, официальным опекуном у меня была бабушка, но она не могла отказаться от выпивки. Она была пьяна с самого утра, засыпала где попало и иногда писалась…

— Писалась?

— Да, это был полный хаос. Денег не хватало, весь ее дом вонял мочой. И вот однажды пришли люди из муниципалитета и забрали меня в приют.

— Вот как… — мой голос прозвучал приглушенно, словно его тянули сквозь толщу воды.

— В приюте иногда было весело, но чаще, конечно, приходилось непросто. Еду, бывало, отнимали другие дети. Поэтому во время ужина все старались принять защитную позу, — продолжила она тихо.

Меня снова охватил порыв ударить себя по лбу. Оказывается, привычка Юмэ прикрывать тарелку руками во время еды родом из детства. А я, ничего не зная, считал это просто странностью. Даже ни секунды не подумал о том, через что ей пришлось пройти.

— Наверное, я не очень-то доверяю людям, — пожала она плечами. — В приюте меня били взрослые… А та, что пообещала мне когда-нибудь завязать с выпивкой и забрать меня…

— Бабушка?

— Да… Она в итоге умерла в одиночестве, словно сама по себе. Даже похорон не было.

Говоря об этом, Юмэ почему-то усмехнулась. Я невольно опустил взгляд на ее колени — она все еще стояла, и в этом виделось что-то упрямо-надломленное.

— Было несколько ребят, с кем я могла расслабиться, но тех, с кем расслабляться было нельзя, оказалось в разы больше. Поэтому я и сейчас не очень хорошо умею подбирать слова, не совсем понимаю, что такое «нормально». Мне комфортнее с кошками, чем с людьми.

Ее слова застряли в моей голове. Сначала неясное, но постепенно все более яркое ощущение заполнило мое сознание: я ведь испытывал всю жизнь то же самое!

— Моим первым другом был котенок, который забрел к нам сам. Черный такой, — продолжила Юмэ негромко. — Взрослые смотрели на него неодобрительно, но я часто тайком брала его на руки. Звали его Миру-тян.

— Миру-тян?

— Да. У Миру-тяна были невероятно красивые глаза. С наступлением темноты они сияли, словно топазы. И он смотрел на меня этими большими глазами, словно спрашивая: «Как прошел твой день?» А я ему в ответ рассказывала: вот так, мол, и так, — Юмэ усмехнулась, на миг замолчав. — Я была абсолютно уверена, что мы с Миру-тяном разговариваем. Наверное, с тех пор я и стала думать, что каждая встречная кошка — моя настоящая семья. Даже когда я начала работать в Синдзюку, сама заговаривала с каждой увиденной кошкой, рисовала их…

— Выходит, — окинул я взглядом толпу кошек, что была вокруг, — ты и имена им сама даешь?

— Ага, — кивнула Юмэ. — Даю.

— А как ты их придумываешь? Все такие разные…

Юмэ, произнеся неопределенное «ну…», опустила глаза, словно ребенок, пойманный на шалости.

— Для некоторых имен вдохновением служат образы клиентов… — рассмеялась она тихо и даже несколько неловко, не поднимая взгляд. — А некоторым я даю имена просто из головы, как есть. Например, Мамэтаро[56], потому что он маленький и милый.

— А, Мамэтаро. Да, он мне нравится.

В голове всплыл образ полосатого рыжего кота с высунутым набок языком.

Кошки, закончив трапезу, начали растягиваться рядом с нами. Юмэ наклонилась, чтобы погладить их по шее. Коты ответили ей довольным, густым мурлыканьем.

— Муку, кажется, беременна.

— Правда?

— Думаю, почему именно сейчас… — вздохнула Юмэ коротко. — Но когда родятся котята, мы сразу узнаем, кто отец.

Словно понимая, что речь идет о ней, Муку прищурилась и ласково потерлась о Юмэ. Действительно, ее живот был заметно округлен.

— Так что этот рисунок генеалогического древа — это и есть рисунок моей семьи.

— Угу…

— Даже те коты, что больше не приходят, все равно остаются моей семьей.

В темноте неосвещенной комнаты отеля для свиданий мне вдруг очень захотелось увидеть это древо прямо сейчас. Мысли вспыхнули мгновенно: «Этот рисунок стоило бы повесить на дверцу холодильника».

Юмэ вдруг резко перестала гладить кошек и, произнеся «э-э-э…», собралась что-то сказать.

— Что?

— Как вы думаете, куда пропадают коты? — спросила она тихо, все же решившись.

— Мы же в Синдзюку. Здесь и люди, и коты исчезают.

Среди изображенных на древе котов и правда были те, которых я никогда не видел: черный котик Стинг, рыжий большой кот Дайдзиро, черепаховая Руко и трехцветная Эри.

— Некоторых котов я еще жду… не могли они так просто пропасть.

— Какие именно это коты?

Выдержав небольшую паузу, Юмэ снова устроилась на небольшом стуле.

— Сёта, например.

— Это брат Тото и Коко?

— Мм… — задумалась она. — Вряд ли. Сёта был гораздо моложе и невероятно красив.

— Красавчик, говоришь?

Случайно оказавшийся у моих ног Коко как раз вылизывал шерстку. Я