Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

воспитанием Энн надо заняться безотлагательно. Было очевидно, что медлить нельзя.

– Ты должна молиться на ночь, пока находишься под крышей моего дома.

– Хорошо, если вам так угодно! – радостно согласилась Энн. – Я сделаю всё, чтобы вы были мною довольны. Только на этот раз вам придётся мне подсказывать. А когда я лягу в постель, я придумаю прекрасную молитву и буду её каждый вечер читать. Теперь мне даже кажется, что это будет весьма увлекательно.

– Тебе нужно встать на колени, – неловко сказала Марилла.

Энн опустилась на колени у ног Мариллы и подняла на неё серьёзный взгляд.

– Почему для молитвы обязательно нужно вставать на колени? Вот если я бы действительно хотела помолиться, то пошла бы совсем одна в широкое поле или в самую глубь дремучего леса, подняла бы глаза высоко-высоко к бескрайнему синему небу… И просто почувствовала бы молитву. Ну ладно, я готова. Что надо говорить?

Марилла почувствовала себя ещё более неловко. Сначала она хотела научить Энн традиционной детской молитве «Спать я, Господи, ложусь…». Но, как уже упоминалось, в Марилле присутствовал некоторый намёк на чувство юмора – то есть понимание, что и когда уместно. И ей вдруг показалось, что незатейливая молитва, которую лепечут детки в белых рубашках, сидя у материнских колен, совершенно не подходит этой маленькой веснушчатой колдунье, которая ничего не ведала о любви Божьей, ведь та никогда не была явлена ей в виде любви человеческой.

– Энн, ты уже достаточно взрослая, чтобы молиться самой, – наконец сказала она. – Просто поблагодари Бога за его дары и смиренно попроси у Него о том, чего желаешь.

– Хорошо, я постараюсь, – пообещала Энн и уткнулась в колени Мариллы. – Отче наш, сущий на Небесах! Так говорят пасторы в церкви, значит, и в моей молитве можно? – прервалась она, на мгновение подняв голову, а затем продолжила: – Отче наш, сущий на Небесах, благодарю Тебя за Белую Дорогу Восторга, за Озеро Сверкающих Вод, за Красотку и за Снежную королеву. Я безмерно за них благодарна. Другие Твои дары мне пока что в голову не приходят. Что касается моих желаний, то их так много, что перечислять пришлось бы очень долго, поэтому я назову всего два самых важных. Пожалуйста, позволь мне остаться в Зелёных Мезонинах и, пожалуйста, позволь мне стать красивой, когда я вырасту.

С уважением, Энн Ширли.

– Ну, как я справилась? – бодро спросила она, поднимаясь с колен. – Было бы у меня время, я бы что-нибудь попышнее придумала.

Только мысль о том, что за этой ошеломляющей молитвой стояло не богохульство, а просто-напросто духовное невежество Энн, помогла бедной Марилле сохранить присутствие духа. Мысленно пообещав себе завтра же научить ее подходящей молитве, она уложила девочку в постель и стала выходить из комнаты, как Энн снова заговорила:

– Я только что вспомнила, что надо было сказать «аминь», а не «с уважением», да? Так пасторы говорят. Я совсем забыла, но мне показалось, что молитву нужно как-то завершить, поэтому и сказала так. Думаете, это очень важно?

– Я… думаю, что нет… – ответила Марилла. – А теперь будь умницей и ложись спать. Доброй ночи.

– Сегодня я с чистой совестью могу ответить: «Доброй ночи», – сказала довольная Энн, устраиваясь поудобнее среди подушек.

Марилла спустилась в кухню, со стуком поставила свечу на стол и бросила на Мэттью недовольный взгляд:

– Мэттью! Давно пора было кому-то удочерить эту девочку и заняться её воспитанием. Она же почти что дикарка! Можешь ли ты поверить, что до сегодняшнего вечера она ни разу в жизни не молилась? Завтра же пошлю к пастору за детским молитвенником. А как только сошью ей приличную одежду, пойдёт в воскресную школу. Ох и прибавится у меня хлопот. Ну что ж, без трудностей на этом свете никто не обходится. До сей поры я жила без забот, но теперь и мой час пробил, и я свой долг исполню.

Глава VIII

Воспитание Энн начинается

По соображениям, известным лишь ей одной, Марилла и до вечера следующего дня не стала говорить Энн, что та останется в Зелёных Мезонинах. Всё утро она давала ей разные поручения и зорко наблюдала, как девочка с ними справляется. К полудню Марилла пришла к выводу, что Энн умна и послушна, готова трудиться и быстро учится. Её самым серьёзным недостатком оказалась склонность погружаться в грёзы прямо посреди какого-нибудь занятия. Только замечание или неудачные последствия её задумчивости возвращали Энн на землю.

Домыв посуду после обеда, Энн внезапно предстала перед Мариллой с выражением отчаянной решимости на лице: она хотела узнать наконец свой приговор. Её худенькое тельце дрожало, щёки пылали, а глаза потемнели от волнения. Она крепко сжала перед собой руки и умоляющим голосом произнесла:

– Ах, пожалуйста, мисс Катберт, скажите, отдадите вы меня или нет? Я всё утро старалась быть терпеливой, но больше не могу выносить неизвестности. Это ужасное чувство. Пожалуйста, скажите!

– Энн, ты не ошпарила кипятком тряпку для посуды, как я велела, – непоколебимо ответила Марилла. – Сначала всё доделай, а потом задавай вопросы.

Энн спешно занялась тряпкой, а затем вернулась к Марилле и устремила на неё умоляющий взгляд.

– Что ж, – начала Марилла, не найдя повода и далее откладывать ответ, – полагаю, можно и сказать. Мы с Мэттью решили тебя оставить. Конечно, если ты постараешься быть хорошей девочкой и проявишь благодарность. Да что с тобой, дитя?

– Я плачу, – растерянно произнесла Энн. – Сама не знаю почему. Я так рада. Ах, слово «рада» совсем не подходит. Я была рада Белой Дороге и цветущим вишням, но сейчас! Я не просто рада. Я счастлива. Я постараюсь быть очень хорошей. Правда, наверное, это будет нелегко: миссис Томас всегда говорила, что я ужасно испорченная. Но я постараюсь изо всех сил! Ах, почему же я плачу?

– Полагаю, это от волнения, – неодобрительно заметила Марилла. – Сядь сюда и постарайся успокоиться. Боюсь, ты слишком легко начинаешь плакать и смеяться. Да, ты можешь остаться, и мы постараемся о тебе позаботиться. Ты будешь ходить в школу. Но до каникул осталось всего две недели, так что сейчас начинать смысла нет, подождешь до сентября.

– Как мне вас звать? – спросила Энн. – Всегда говорить «мисс Катберт»? Или можно «тётя Марилла»?

– Нет, зови меня просто Марилла. Я не привыкла, чтобы меня звали мисс Катберт, меня это будет раздражать.

– Просто «Марилла» звучит ужасно непочтительно, – возразила Энн.

– Думаю, в этом не будет ничего непочтительного, если ты будешь говорить с почтением. Все в Эвонли – и взрослые, и дети – зовут меня Марилла. Кроме пастора – тот зовет меня мисс Катберт, если вспомнит.

– Мне