Цвета истины - Кристин Ханна

прошли мимо конюшни, украшенной призраками и ведьмами, мимо загона с автоматической водилкой для лошадей, задрапированного бутафорской паутиной.

Вайнона сразу поняла, куда они идут. На поросший травой холм под огромным старым земляничным деревом за загоном Ренегата. Отсюда видно почти все ранчо, тихие воды Канала и далекие горы. Рядом ручей, по которому идет на нерест лосось, он меняет русло, теряет и набирает силу в зависимости от времени года, но, как и все в Уотерс-Эдж, никуда не девается.

Аврора расстелила плед на траве – в детстве они часто сидели вот так рядышком. Над их головами нависло земляничное дерево, сбросившее листья от осенних холодов, черные ветки, словно руки, тянулись к лиловому звездному небу. Ниже притаился в тени клочок земли, где их мама когда-то разбила огород. Ни у кого из них не хватило смелости скосить огородные растения или посадить новые, поэтому огород просто одичал.

– Давно мы сюда не приходили, – сказала Виви-Энн, разливая горячий, сдобренный алкоголем кофе по кружкам.

– Мы же сестры, – с пафосом сказала Аврора. – Иногда нам нужно об этом напоминать.

Вайнона вспомнила маму и последний раз, когда они все втроем стояли возле ее постели, держась за руки, напитываясь силой друг у друга. «Держитесь вместе, – сказала мама, заплакав единственный раз за все эти месяцы. – Мои маленькие огородницы…»

– Мы сестры, – снова заговорила Аврора. – Я просто хотела напомнить тебе. Неважно, что произойдет, какие решения мы примем, – тут ее взгляд упал на Вайнону, – мы держимся вместе.

Вайнона чокнулась с сестрами и отпила кофе. А потом достала из сумки фотографию, показала ее сестрам. На фото красивый, смеющийся отец властно обнимал маму.

Аврора и Виви-Энн склонили головы над фотографией, изучая ее как важную археологическую находку, – да она и была находкой. Маминых фотографий сохранилось совсем мало. Вайнона часто думала, что мама исключила из семейного архива фотографии, на которых она выглядела старой, или уставшей, или полноватой. Откуда ей было знать, что она проведет с ними так мало времени.

Но смотрели они в первую очередь не на маму. Их внимание привлек отец, такой живой и красивый.

Счастливый.

– Я его таким вообще не помню, – сказала Вайнона.

– Я тоже, – подтвердила Аврора.

– А я помню, – тихо сказала Виви-Энн и чуть не пожалела о своих словах. – Видите, как он на нее смотрит?

– Почему он нас не любит так, как маму? – задала Вайнона вопрос, зная, что все они думают о том же. Конечно, ответа не было.

– Где ты взяла эту фотку? – спросила Аврора.

– Тебе бы прокурором работать, – пробормотала Вайнона. – Ничего от тебя не укроется.

– Кроме мужниной измены, – ответила Аврора, отпив кофе. – Я этой бабе даже маффины принесла, когда она заболела.

Виви-Энн обняла Аврору.

– Да козел он, твой муж.

– И зануда, – добавила Вайнона.

– И не забудь еще, что плешивый, – Аврора наконец-то улыбнулась. Она отпила еще кофе. – Так где ты взяла эту фотку?

– Люк дал.

Сестры молчали. Вайнона поняла почему. Люк словно запретный водоем из сказки – пусть он и прекрасен, но под поверхностью воды скрывается опасность.

Аврора поняла, что лучше ничего не говорить, позволить Виви-Энн высказаться первой.

И Вайноне следовало поступить так же, подождать, но тишина ее нервировала.

– Люк подошел ко мне после того судебного заседания. Он прочитал об этом деле и решил, что мне понадобится дружеская поддержка.

– Он хороший парень, – наконец сказала Виви-Энн, глядя на Вайнону. – Ты все еще любишь его?

Вайнона не знала, как на это ответить.

– По сравнению с тобой и Далласом… – Она пожала плечами, не находя слов.

– У нас же не соревнование, – сказала Виви-Энн, потрогав ее за руку. – Любовь просто… есть, и все тут.

– В любом случае уже слишком поздно. Мы упустили наш шанс. А может быть, его никогда и не было. Я не знаю.

Виви-Энн посмотрела на нее с глубокой печалью.

– Что значит «слишком поздно»? Если есть хоть какой-то шанс, Вин, хватай его. Какую бы боль мне ни принес Даллас, я благодарна за то, что любила его.

Вайнона поставила кофе и легла на плед, глядя на Млечный Путь сквозь голые ветки.

– Я боюсь, – тихонько сказала она.

Наверное, она никогда раньше не произносила этих слов вслух. Она всегда опасалась, что, просто заговорив о своей слабости, только станет еще слабее, но теперь ей нужна помощь сестер.

– Страх убивает разум[17], – сказала Виви-Энн, и Вайнона даже в темноте поняла, что сестра улыбается.

– Отлично. Я тебе тут душу выкладываю, а ты мне гиковские бредни из фантастики цитируешь.

Виви-Энн засмеялась.

– Да, но это же великая фантастика. Легендарная. И потом, это правда. Нельзя жить в страхе.

– Кто бы говорил.

– Очко в твою пользу, – ответила Виви-Энн.

– Как бы ты поступила, если бы у тебя была возможность вернуться назад и снова попробовать все заново с Ричардом? – спросила Вайнона.

– Я много об этом думала, – сказала Аврора, подтягивая колени к груди. – Но пусть мне и очень одиноко, я понимаю, что недостаточно любила Ричарда. Я хочу такую любовь, как у Виви, а если не получится, буду одна. Хватит с меня компромиссов.

Вайнона закрыла глаза, прислушиваясь к звукам своей юности: лошади ходят по полям, волны набегают на берег, журчит вода в лососином ручье. Впервые она оценила постоянство, предсказуемость этого места. Через месяц-два на Канал вернутся косатки, и несколько волшебных недель только о них и будут говорить в городе. На дороге у Канала водители будут внезапно останавливаться, паркуясь прямо на полосе, и выбегать смотреть, как играют черно-белые гиганты, выскакивая из воды. А по весне лягушки так громко расквакаются, что люди в полусне будут вылезать из кровати, чтобы закрыть окна.

В таком месте ты всегда знаешь, на что рассчитывать, и, внимательно приглядываясь, можно различить будущее так же четко, как и прошлое.

– Я так и не поняла, как разлюбить Люка, – сказала Вайнона.

Произнести это вслух – для нее настоящий подвиг, но она рада, что у нее это получилось.

– Да, – сказала Виви-Энн, – любовь, она такая. Но тебе повезло. Тебе всего-то надо позвонить ему и пригласить на свидание. В худшем случае он скажет «нет».

– Хуже уже не будет, – согласилась Аврора.

Вайнона представила себе, как она рискует, приглашая его на свидание, она не могла не подумать о том другом разе, когда ей не хватило духу рассказать Виви-Энн о своих чувствах, и эта ложь умолчания все изменила между ними, чуть не разрушив их отношения.

Вайнона снова за свое, да? Снова скрывает правду от сестры, хоть и руководствуется теперь более благородными мотивами.

– Ты