Катарина - Кристина Вуд

вышла замуж, гардероб ее тут же пополнился дорогостоящими вещицами по последнему писку моды.

Но несмотря на внешнюю идеальную картинку, скрыть грусть и вселенскую тоску за дорогими мехами было невозможно. Ее светло-голубые глаза невероятной красоты были наполнены печалью, даже несмотря на отточенную дежурную улыбку.

— Я помою руки на втором этаже, — вдруг раздался тоненький голосок Амалии, а цокающие каблуки свидетельствовали о ее приближении.

Мы с Асей тотчас же выбежали из моей спальни, чтобы встретить молодую фрау Нойманн. Девушка поднималась по лестнице с тоскливым выражением лица, но как только увидела нас, выдавила слабую улыбку.

— Ася, Китти! Я так рада вас видеть… — тихо произнесла она, чтобы не услышали лишние уши. Она тут же подошла к Асе и с улыбкой умиления дотронулась до ее выпирающего животика. — Боже, Ася… да ты родишь со дня на день!

— Да, — с гордостью подтвердила подруга. — Ждем в последних числах февраля.

— Ужасно рада за тебя, — Амалия подавила грустную улыбку, совсем не сочетающуюся с ее словами. — Вот только я тем же самым похвастаться, увы, не могу.

— Ничего страшного, вы же только поженились… все еще впереди.

Я попыталась приободрить девушку, но она лишь отстраненно кивнула мне в ответ, одарила тоскливым взглядом и скрылась в просторах ванной комнаты. По возвращении, Амалия на ходу засучила рукава платья, но я всего на миг успела уловить бордовые синяки на ее тонких запястьях и нервозно обгрызенные ногти на пальцах, едва ли не до самого основания. Гематомы заметно выделялись на фоне бледной кожи, поэтому сомнений, что это были не следы от грубой мужской хватки, у меня не возникло. По испуганному взгляду Аси я поняла, что она тоже их приметила.

Я до последнего не спускалась на первый этаж. Фрау Шульц в тот вечер освободила меня от роли горничной, поэтому я имела счастье отсиживаться в спальне пока гости потихоньку пребывали в дом. Но как только Ася, стоящая у окна, нервно пискнула, я тотчас же поняла, что приехал тот, кого я больше всего жаждала увидеть. Ей в тот день вообще запретили спускаться на первый этаж, чтобы не смущать гостей выпирающим животом.

— Он здесь! — воскликнула подруга, раздвинув шторы. — … и похоже не один. Мюллер приехал с какой-то девушкой. Она… восхитительно выглядит…

Подбежав к окну, я тут же уловила утонченную фигуру Элизабет Хоффман. Алекс любезно подал ей руку, и она элегантно и не торопясь вышла из автомобиля с ослепительной улыбкой на устах.

— Это фройляйн Лиззи, — констатировала я, отходя от окна. — Странно… Мюллер ее всегда недолюбливал. Следом из машины не вышел ее отец? Он тоже генерал.

Ася покосилась на меня жалостливым взглядом.

— Катенька, они приехали только вдвоем.

Мысль еще не успела укрепиться в сознании, но я уже начинала наворачивать круги по комнате. Руки мои в тот момент словно жили своей жизнью: то в волосы нервно вцепились, то по лицу пару раз провели, то начали теребить белоснежный ремешок от платья глубокого синего оттенка. Я искусала все губы и расчесала неприятные мурашки, которые россыпью покрыли руки до самого локтя. Пока откуда-то издалека не услышала голос Аси:

— Катя, не молчи! Скажи же хоть что-нибудь! — обеспокоенно воскликнула подруга. — Нельзя тебе молчать, душечка, не держи ты в себе…

— Китти! — раздался грустный голос мальчика из игровой. — Китти, ты здесь?

Я вдруг вспомнила об Артуре, который все это время не показывался гостям до определенного момента. Собрав все силы в кулак не без помощи Аси, я встретила его в коридоре. По случаю именин он надел свой самый лучший костюм из дорогой темно-коричневой ткани в сочетании с белоснежной рубашечкой и черными блестящими туфлями.

— Что случилось, Артур? Почему ты грустишь? — спросила я, присев на корточки напротив него. Я натянуто улыбнулась и поправила воротник его накрахмаленной рубашки. — У тебя сегодня день рождения! Ты стал на год взрослее!

— Я уже вырос, Китти, и никогда больше не повзрослею, — тоскливо произнес мальчик, понуро опустив взгляд на ботинки. — А грущу я, потому что не хочу с тобой прощаться…

Я опешила на мгновение и растерялась, не зная, что и ответить. В голове пролетели тысячи мыслей о том, что Лёлька все же проболталась, и о моем побеге знала вся семья Шульц. Поэтому все, что я смогла выдавить это:

— Почему ты так говоришь?

Артур по-детски обиженно поджал губы, избегая моего взгляда.

— Я ещё с пяти лет знал, что, когда мне будет восемь, наступит темнота, — признался он и вложил прохладную ладонь в мою дрожащую. — Я буду скучать по тебе, Китти. Помнишь тот день, когда я впервые заговорил, когда встретил тебя? Это была среда. После этого я полюбил все среды, которые мне предстояло пережить.

— Что ты… как ты помнишь, что это была среда? — недоуменно спросила я, нахмурив брови. Это было то единственное, что пришло мне в голову в тот момент.

— Я могу назвать все дни недели по одной лишь дате. Разве ты забыла? Могу сказать в какой день недели родился мой папенька или в какой день поженились мои родители. Мне не нужно заглядывать в календарь. Я научился вычислять это еще в шесть лет, — ответил Артур невеселым голосом. — Только маменька почему-то говорит мне никому не рассказывать об этом…

Я совсем позабыла об удивительной любви Артура к числам. Он решал и вычислял совершенно немыслимые для меня примеры и уравнения за считанные секунды. А если не хотел делать что-либо, то поддавал каждое свое действие счету, чтобы было веселее. Вот только фрау Шульц каждый раз боялась тех его проявлений… Она опасалась его гениальности, в то время как я неустанно восхищалась…

— Ты хочешь уехать в Россию, да? — вдруг спросил он, и глаза его заблестели от слез. Я замешкалась, с немым вопросом на лице, и мальчик тут же продолжил. — Я не спал тогда… у ургус, когда ты пришла за мной. Она что-то предсказывала тебе, а я все слышал. Ты хочешь в Россию, и уже совсем скоро покинешь меня, — Артур взял меня за руку и грустно улыбнулся. — Алекс и я будем очень скучать… Наверное, он в большей степени, потому как…

— Что? — тут же удивилась я, едва сдержав слезы, навернувшиеся на глаза.

— Потому как я вижу, как он смотрит на тебя, — признался мальчуган. — Как на любимую книгу или… или как я смотрю на безоблачную голубую гладь. Ты же знаешь, я люблю небо… оно спрятано в твоих глазах, Китти.

Я крепко прижала мальчика к себе. В тот момент