Правда о «золотом веке» Екатерины - Андрей Буровский

Это легенды… Орловы известны с начала XVII века. То есть к эпохе Петра уже дворяне, а миф о «худородности» сочинен о них потом. Стрелецким полковником (вовсе не рядовым стрельцом!) был вовсе не дед пяти братьев Орловых времен Елизаветы и Екатерины, а брат их деда, Иван Никитич Орлов. Его тоже никогда не собирались казнить, он вообще в день стрелецкой казни был не в Москве. Дед же был стряпчим, то есть гражданским чиновником.

Отец пяти братьев, Григорий, дослужился до новгородского губернатора.

Сын новгородского губернатора Григорий был гвардейским офицером. Алексей служил в армии, прекрасно показал себя во время Семилетней войны и участвовал в пленении личного адъютанта Фридриха. За что и был произведен в новый чин, увез пленника в Петербург и остался служить уже в гвардии. )

Саксонский посланник барон Гельбиг отмечал, что Орловы

«получили хорошее военное образование и особенно изучили основные иностранные языки: немецкий и французский».

Трудно сказать, кем был легендарный Сен–Жермен, он же граф Калиостро: тайным агентом французов, каким–то непостижимым существом или просто путешественником, случайно влезшим в русскую политику. Но личность это была незаурядная и интереснейшая, и очень, очень интересно, что Сен–Жермен выделял братьев Орловых и много с ними общался. Алексей Орлов познакомился с ним в Европе, состоял в личном кружке Сен–Жермена, а потом всю жизнь называл его «отцом» и «лучшим другом». Много лет он был последователем сложного мистического учения Сен–Жермена.

Сен–Жермен помогал Орлову и в то время, когда он создавал русский флот. Во время похода флота вокруг Европы Сен–Жермен готовил «русский чай» — слабый наркотический напиток, который поддерживал силы матросов в походе. Тайна этого напитка ушла вместе с ним.

Алексей был женат, имел дочь Анну. Богомольная Анна Алексеевна в старости стала объектом насмешек Пушкина:

Боголюбивая жена,

Душою Богу предана,

А грешной плотию

Архимандриту Фотию.

Правда ли это, я не знаю.

В последние годы жизни, не желая служить Павлу, Алексей Орлов жил в Москве. Известный мемуарист С.П. Жихарев писал об Алексее Орлове в последние годы его жизни в Москве:

«Неограниченное было к нему уважение у всех сословий Москвы, и это общее уважение было данью не сану богатого вельможи, но личным его качествам».

Он участвовал в боях «стенка на стенку» на льду Москвы–реки, ездил один, сам правил санями, его любили и уважали. В своих имениях под Жигулями он организовал школу кулачных бойцов — для детей крепостных.

И личная жизнь Алексея Орлова в последние годы мало напоминала скучное доживание. Его любовницей стала М.С. Бахметьева, урожденная княжна Львова. Муж обижал её: унижал, даже бил. Она убежала к Орлову. По легенде, просила: «Алешенька, что угодно, только забери меня от него, не могу больше!»

По мнению всего общества, жена должна была вернуться к мужу, как бы он с ней ни обращался. Алексей же против законов и мнения света держал её у себя. Бахметьева сама разводила коров и делала сыры, была в прекрасных отношениях с Анной и хорошо её воспитывала. Она не раз устраивала Орлову бурные сцены: она не содержанка! У неё есть свои средства, и Орлов не должен давать ей денег! Орлов же упорно пытался дарить любовнице драгоценности…

Однажды в Дворянском собрании преподнес ей колечко с бриллиантом: мол, публично не посмеет отказаться. Дама упала на спину, визжала и орала. Орлов скатал любовницу в ковер и на руках унес в сани, увёз. Смеху было много, но уважения к Орлову только сделалось больше.

24 декабря 1807 года он помер, и сотни людей провожали гроб с обнаженными головами.

Такого человека выделила и возвысила Екатерина. Государственного мужа, создателя флота, умницу и активнейшего человека.

Он и его брат Григорий стали не просто любовниками Екатерины… Мало того — они и стали главными агитаторами в гвардии.

По Петербургу полз слушок: император гвардии не любит… Началась подготовка к войне с Данией за Шлезвиг, и нелюбовь императора получила подтверждение: гвардию намеревались взять с собой в поход и там лишить всех привилегий, уравнять гвардию с армией.

А Алексей и Григорий рассказывали: мол, матушка–Екатерина гвардию как раз вон как уважает и любит… Нипочем её обижать не позволит… Сама Екатерина в казармы пойти не могла: не смела даже написать записку. Но агитация Григория и Алексея оказалась действеннее, чем даже личное появление Екатерины в казармах.

Многие сановники из Сената не против переворота. Они считают, что надо провозгласить императором наследника престола Павла Петровича… Пусть Екатерина будет регентшей до его совершеннолетия, а там на престол воссядет законный император, правнук Петра I Великого. Воспитатель наследника престола Павла Петровича граф Никита Панин готовил от имени Павла воззвание к войскам и Манифест, провозглашавший его императором. Готовил и некую конституцию… О которой речь ниже.

Двор императора летом находился в Петергофе и Ораниенбауме. Предполагалось, что в июне или в начале июля выступят гвардейцы в Петербурге, провозгласят Екатерину. Уже в этом — редчайшее коварство и хитрость Екатерины. В случае неудачи она окажется и ни при чем… Мало ли кто и какой заговор составляет? Сама она к заговору ни малейшего отношения не имеет.

Шила в мешке не утаишь. Слухи о заговоре вовсю поползли по Петербургу. Мнения о том, как и кто собирал сведения о заговорщиках, различны и противоречивы. Но 27 июня 1762 года некий пьяный гвардеец стал болтать: вот когда выведут нас на войну с Данией, в поход, тут–то мы и спросим у императора, почто он бросает матушку–государыню, коей мы служить всегда рады…

Солдатика слышали другие гвардейцы, не бывшие в заговоре. Донесли. Солдата немедленно арестовали. Солдат немедленно начал рассказывать всё, что он знает. По его показаниям арестовали одного из вернейших сторонников Екатерины, капитана Преображенского полка Петра Богдановича Пассека. День–два, и заговорщиков можно было брать «тепленькими», включая главных.

Приходилось действовать как можно быстрее… И вот тут начинается почти неподготовленное действие.

Ранним утром 28 июня к Екатерине приходит Алексей Орлов. Говорили они наедине: «почему–то» всей прислуге Екатерины велено было не будить императрицу, не входить к ней, пока сама не позовет. Приказ тем более странный, что обычно вставала Екатерина очень рано. Кроме этой странности, подтвердить речи участников беседы некому.

«Пора вставать, все готово, чтобы вас провозгласить», — произнес Орлов.

Екатерина разыгрывает удивление. Недолго… У восточных ворот Нижнего парка уже ждала карета. В ней уже ждут «неизвестно откуда» взявшиеся горничная и парикмахер.

Навстречу им мчится одноколка с Григорием Орловым и с князем Барятинским — ещё одним заговорщиком. Свежие лошади мчат быстро, к казармам Измайловского гвардейского полка. Все разыгрывается как по маслу: Екатерина дает гарантии, которых ожидают гвардейцы и оказавшиеся в столице армейские полки: войне с Данией не бывать! Гвардия не потеряет привилегий!