Янакуна - Хесус Лара

голове. Симу не пошевелился, его руки были покорно сложены, а голова опущена. Мама Катира скоро устала. Она оперлась на палку, еще раз выругала Симу и Вайру и ушла в хи­жину. Им пришлось опять вернуться в ущелье. Там было очень сыро, и дети могли заболеть, поэтому Вайра пред­ложила Симу попроситься к кому-нибудь из соседей. Их охотно пустил к себе живший неподалеку добрый тата Тимуку и разрешил расположиться на кухне. А вечером он отправился к маме Катире и попытался уговорить ее,

Старуха приняла тату Тимуку не очень любезно. Не успел он и рта открыть, как она накинулась на него за то, что он пустил к себе в дом ее негодного сына. И хо­рошо бы его одного, а то еще эту митму118[118], без рода и племени. Если бы Симу вернулся один, она, его мать, и то не приняла бы его. Ведь он бросил родителей, не сказав ни единого слова. Бедный Анакилу не смог пере­жить такого горя... А теперь, когда этот негодник прита­щил с собой какую-то чужую женщину, пусть он и не надеется, что мать его простит! Тата Тимуку не переби­вал Катиру, он дал ей излить душу, а потом спокой­но заговорил. Он исчерпал все доводы и опустошил целый акулли119[119] отборной коки, но мама Катира по-прежнему и слышать не хотела о том, чтобы простить сына.

Однако тата Тимуку не зря славился своим упор­ством. После первой неудачной попытки в нем загово­рила уже не жалость к Симу, а уязвленное самолюбие, и следующим вечером он опять отправился к маме Ка­таре. И опять не один час прошел в бесплодных спорах, но непреклонность вдовы на этот раз была поколеблена. Тата Тимуку понял, что ее упрямство дало маленькую, еле заметную трещину. Когда он пришел домой, ожи­давшие его возвращения Вайра и Симу увидели в его глазах блеск, вселивший надежду в их сердца.

Поскольку мама Катира находилась в затруднитель­ном положении, оставшись совершенно одна и лишив­шись поддержки и средств, ниньу120[120] Исику, управляю­щий имением, отнял у нее землю. Он знал, что за старую женщину никто не заступится. Но, прослышав о возвращении беглеца, он вызвал Симу к себе и предупре­дил, что он немедленно должен выйти в поле, чтобы отработать долги семьи за участок. Симу попытался было разжалобить помещика рассказом о своих бед­ствиях, но тот был глух к его мольбам и выпроводил беднягу, заявив, что очень занят.

Проработав в поле до вечера, Симу вернулся в хижину таты Тимуку. Старик сказал, чтобы они собирались, и сам отвел их к маме Катире. Она встретила сына так же, как и в первый раз, но Симу и Вайра, не обращая внимания на ее вопли, молча прошли в хижину и сели в углу. Старуха сначала опешила, потом схватила под­вернувшуюся под руку палку и принялась колотить Симу, он не сопротивлялся и лишь прикрывал руками голову. Расправившись с сыном, мама Катира взя­лась за ненавистную митму, которая, к ее удивлению, переносила побои с поразительным терпением. Выбив­шись из сил, старуха бросила палку и ушла в ком­нату, оставив непрошенных гостей в кухне. Утром по дороге в поле тата Тимуку привел в хижину обоих детей...

Первые дни у свекрови были большим испытанием для Вайры. Старуха совсем не разговаривала с ней и не скрывала презрения. Иногда она так смотрела на Вайру, словно хотела ее убить своими взглядами.

Хижина состояла из небольшой комнатушки и кро­шечной кухни. Одну половину комнаты занимала ле­жанка, сложенная из кирпичей, а другая была сплошь заставлена ветхой мебелью и домашней утварью. Мама Катира спала на лежанке, устланной вылезшими шку­рами лам. Вайра и Симу, чтобы освободить место на полу для себя и детей, сложили всю рухлядь в одну кучу.

В первую ночь старуха, уже погасив коптилку, никак не могла успокоиться, долго раздавался ее дребезжа­щий голос. Громко всхлипывая, она перечисляла обиды... Нелегко жить на свете одинокой бедной вдове. Муж весь свой век гнул спину, но так и не сумел обеспечить спокойную старость несчастной женщине. Взял да и умер. Ему хорошо. А ты мучайся, ведь жить как-то надо. Весь год был такой неудачный, словно над хижиной тя­готеет чье-то проклятие. Одна беда за другой, отды­шаться не успеваешь. А если бы Симу не убежал, все было бы по-старому... Только они со стариком пришли в себя после исчезновения сына, как пала единственная лошадь, а была еще совсем здоровая. Потом три ламы заблудились в горах. Паслись, паслись и забрели куда- то к дьяволу на рога, больше их никто не видел... А тут еще Тибука, не спросясь родителей, вышла замуж, когда еще уборка не кончилась. Старый Анакилу еле-еле опра­вился. Столько несчастий за один год! Подумать только! Бедный старик сначала только вздыхал, потом заболел и умер. Она осталась одна, а Симу все не возвращался.

Теперь вот заявился, когда думать о нем забыли, да еще привел с собой эту противную чужую женщину, эту митму. Разве такая будет работать, она только и умеет, что бегать за Симу! Один ее вид чего стоит! Какая по­рядочная женщина оденет такую юбку, которая еле-еле прикрывает колени? А что за блузка на ней! Смотреть стыдно! Вот-вот лопнет на груди. И что за штуку она одела себе на голову вместо шляпы? Просто колокольня, да и только! Туфли на каких-то гвоздях, на них и ходить-то нельзя, вот она и вихляется, толкни — упадет! Говорят, так одеваются все женщины в городе, так ведь известно, какие они...

Прослушав две или три ночные проповеди, Симу по­нял, что долго не выдержит, и решил построить жилище для своей семьи около пустовавшей овечьей клети, а из нее сделать маленький дворик. Один из прежних друзей по­могал ему. После работы в поле они за несколько вече­ров под непрерывный аккомпанемент ругани старой Ка­тары натаскали камней для стен.

- Давай построим высокую просторную комнату с навесом, как строят у вас в долине, — предложил Симу.

- Давай, — поддержала Вайра, — под навесом я буду ткать.

К сожалению, не одна Катира встретила Вайру так враждебно, другие отнеслись к ней не лучше. Жители селения знали друг друга, были как родные, а она митма. Кто скажет, что она делала раньше, когда жила в городе? Известно, чем там занимаются женщины. Ничего доб­рого от нее не жди, да и ленива она, наверное. А гово­рят, с кем поведешься, от того и наберешься. Глупый Симу! Притащил