Наполеон - спаситель России - Андрей Буровский

Вроде бы не революция? Всего-то улучшение системы управления государством, без посягательства на основы. И продолжение тоже не угрожает переворотами и ката­строфами.

Но раздражал сам факт изменений. И с чьей инициати­вы?! Какого-то безродного «поповича».

Недовольных, которым после реформ Сперанского приходилось шевелиться или которые что-то потеряли, набиралось немало. А ведь кто они? Дворяне или чинов­ники. Люди, близкие к власти, заметные и важные. Стано­вой хребет государства, опора режима.

Реформы Сперанского откровенно были направлены на подготовку Конституции системы выборной власти. А этого почти все дворяне боялись, как бесы, по слухам, запаха ладана.

Были и идейные враги, в том числе сестра царя, Еле­на Павловна, и члены ее домашнего кружка, в том числе Н.М. Карамзин. Россия должна оставаться неограничен­ной монархией! Нечего смотреть на всякую там Евро­пу! Никаких перемен! «будут ли земледельцы счастливы, освобожденные от власти господской, но преданные в жертву их собственным порокам? Нет сомнения, что... крестьяне счастливее... имея бдительного попечителя и сторонника»[110]. Аргумент совершенно классический: накануне почти всякой аграрной реформы помещики уверяют, что без них крестьяне сопьются, «потеряют духовность» и вообще перестанут работать.

Капля камень точит. Александру постоянно доносили, что Сперанский позволяет себе о нем «непозволительные суждения». Все его дерзкие высказывания мгновенно пе­редавались императору. Самым болезненным для самолю­бия Александра были известия, что Сперанский смеется над ним. Что в действительности говорил Михаил Михай­лович, а что нет — трудно установить. Вот что рассказыва­ли — известно. Неосторожные упреки Сперанского в адрес Александра I за непоследовательность в государственных делах (или слухи о них) в конечном счете сделали отношение императора более сухим и сдержанным.

В канун же войны с Францией Сперанский был обвинен в шпионаже. Дело в том, что свою переписку с французскими юристами он и накануне войны не прекратил. Императору представили подборку писем Сперанского, в которых он критически отзывался о законах Российской империи и об императоре лично. Припомнили Эрфурт и встречи с Наполеоном. И обвинили в передаче французам «важных секретов».

В какой степени верил этому Александр? Трудно ска­зать. В 8 часов вечера 17 марта 1812 года в Зимнем дворце состоялась роковая беседа между императором и госу­дарственным секретарем. О подробностях беседы можно строить любые догадки, но известно, что Сперанский вы­шел из кабинета императора почти в беспамятстве и вместо бумаг стал укладывать в портфель свою шляпу. Император вышел из кабинета с очень расстроенным видом, произ­нес: «Еще раз прощайте, Михаил Михайлович».

В тот же день началась ссылка Сперанского, которая продолжалась до 1821 года.

Называлось это тогда «падением Сперанского». В дей­ствительности «упал» не только важный чиновник — подво­дился итог целому витку несостоявшихся реформ. Повто­рялось «дней Александровых прекрасное начало».

Интересно, что в народе мало верили в «измену» Спе­ранского. Скорее видели в нем заступника, погубленного дворянами, «...местами ходил, довольно громкий говор, что государев любимец был оклеветан, и многие помещичьи крестьяне даже отправляли за него заздравные молебны и ставили свечи. Дослужась, — говорили они, — из грязи до больших чинов и должностей и быв умом выше всех между советниками царскими, он стал за крепостных... возмутив против себя всех господ, которые за это, а не за преда­тельство какое-нибудь, решились его погубить»[111].

После войн 1812-1815 гг. реформы продолжаются

Что характерно, после окончательной победы над Наполеоном Александр снова возвращается к идее ре­форм. В ноябре 1815 г. он даровал конституцию царству Польскому. В 1816-1819 гг. завершается крестьянская реформа в Прибалтике.

В 1818 г. Александр I поручил адмиралу Мордвинову, графу Аракчееву и Канкрину разработать проекты отме­ны крепостного права.

Проект Мордвинова предполагал, что крестьяне получа­ют личную свободу, но без земли, которая вся полностью остается за помещиками. Размер же выкупа своей личнос­ти зависит от возраста крестьянина: 9-10 лет — 100 рублей, а если 30-40 лет — уже 2 тысячи.

Проект Аракчеева состоял в том, чтобы освобождение крестьян провести под руководством правительства, при­чем выкупать постепенно крестьян с землей из расчета две десятины на душу по соглашению с помещиками по ценам данной местности.

Проект Канкрина предполагал медленный, до 1880 года, за 60 лет, выкуп крестьянской земли у помещиков.

Ни один из этих проектов не был реализован, но что важ­но — меняя исполнителей и разработчиков, Александр I до конца своего царствования хотел освобождения крестьян­ства. В том числе и между 1807 и 1812 гг. Но эти годы — вре­мя почти беспрерывных войн. Если бы реформы не затра­гивали интересов военного сословия, кто знает, как могло все повернуться? Но по словам попечителя Петербургско­го учебного округа Д.П. Рунича, дворяне «теряли голову только при мысли, что конституция уничтожит крепостное право и что дворянство должно будет уступить шаг вперёд плебеям».

Войны, остановившие реформаторство

Русско-персидская война 1804-1813 гг. Это была третья из четырех войн между Российской империей и Персией в XVIII и XIX вв. (Первая — 1722-1723; вторая —1796; четвертая — 1826-1828). Все они закончились для России победой.

Причиной именно этой войны послужило присоеди­нение Восточной Грузии к России, принятое еще Павлом I 18 января 1801 г. 12 сентября 1801 Александр I подписал «Манифест об учреждении нового правления в Грузии», Картли-Кахетинское царство входило в состав России и становилось Грузинской губернией империи. Далее до­бровольно присоединились Бакинское, Кубинское, Даге­станское царства. В 1803 г. присоединилась Мингрелия и Имеретинское царство. В ноябре 1803 г. — январе 1804 г. штурмом взята Гянджа и присоединено к России Гянджинское ханство.

Для христиан Закавказья это было спасением от гено­цида. Для мусульман — наступлением власти неверных. 10 июня 1804 г. персидский шах Фетх-Али (Баба-хан) (1797-1834), вступивший в союз с Британией, объявил войну России.

Можно долго описывать перепетии войны. Самым глав­ным, на мой взгляд, были две вещи:

1. Русская армия была в несколько раз малочисленнее персидской. Боевые действия велись в незнакомой мест­ности с незнакомым и чересчур жарким для европейца климатом, а главное — с противником, даже не слыхавшем о том, что война должна вестись хоть по каким-то правилам.

8 февраля 1806 г. главнокомандующий Цицианов был убит во время переговоров с бакинским ханом. Все же в войнах в Европе было как-то «скучнее» — хоть какие-то правила соблюдались.