Похищенная синьора - Лаура Морелли

коллекций, хотя Жожар сумел достучаться до самых высших чинов.

– Никому нет дела, – прошептала Анна.

Кристиана ободряюще положила руку ей на плечо.

– Никому, кроме нас, – сказала она, – и бесчисленных поколений людей, которые будут любоваться картинами, теми, что мы спасем. Подумай о наших правнуках. Они ведь тоже имеют право увидеть «Мону Лизу».

Анна недоверчиво вздохнула:

– Ты правда считаешь, что немцы могут проиграть?

– Их позиции уже не так сильны, как прошлой зимой. Союзники наступают из Северной Африки, так что нацисты потихоньку теряют почву под ногами. А теперь, после нападения японцев на Перл-Харбор, американцы наконец готовы вступить в войну. У них мощная армия.

– И они на нашей стороне?

– Пока ничего не известно. Могу лишь сказать, что пройдет еще много времени, прежде чем все закончится. Но ситуация начинает меняться, и немцы это чуют. Они захотят побольше награбить, пока еще есть возможность. Видела бы ты лица нацистских офицеров, шнырявших по пустым галереям Лувра… – Кристиана покачала головой. – Они выглядели так, будто пришли в магазин, а не в музей.

Анне противно было думать, что картины из Лувра будут висеть в домах этих чудовищ.

Она знала, что Рене Юиг ищет пути эвакуации экспонатов и сотрудников Лувра из Музея Энгра. За три ночных рейса они уже успели перевезти тридцать ящиков из Монтобана в замок Лубежак.

– А не опасно отправлять копии наших инвентарных списков в Париж? – спросила Анна. – Ты сама говоришь – Лувр кишит немцами, их там больше, чем в наших краях.

Кристиана пожала плечами:

– Месье Жожару они необходимы в любом случае, а я единственная, у кого есть надежные документы для проезда по оккупированной зоне. – Она поколебалась, но все же продолжила: – Инвентарные списки нужны в Париже, потому что там у нас есть… люди… которые смогут передать их союзникам.

Анна ахнула:

– Я знала! Члены Сопротивления! Они нам помогут!

Кристиана затянулась сигаретой:

– Пока еще не ясно, как они могут нам помочь, но мы на них надеемся. Мы в скором времени можем лишиться даже тех сотрудников, которые у нас еще остались.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла Анна.

– Ты слышала про обязательную трудовую повинность?

Анна сглотнула:

– Звучит как-то не очень хорошо…

– Так и есть, – кивнула Кристиана. – Немцы всё вложили в эту войну, в том числе мобилизовали всех своих трудоспособных мужчин. Теперь у них в Германии не хватает рабочих рук. Правительство Виши депортирует французов в возрасте от двадцати до тридцати лет в Германию для работы на полях и на заводах.

Анне сделалось дурно, она отвернулась, чтобы Кристиана не увидела выражение ее лица. Марселю было двадцать три.

– Сама можешь догадаться, как с ними там, в Германии, обращаются, – продолжала Кристиана. – Для этих, – она кивнула в сторону реки, как будто там уже показались легионы нацистов, – мы вообще не люди.

Анна закрыла глаза, но от этого стало еще хуже, перед мысленным взором возникла картина: арестованного Марселя вместе с другими молодыми людьми поезд увозит из родной страны на какую-то зловещую фабрику вдали от дома. Девушка резко тряхнула головой. Теперь она точно знала, что сдаваться нельзя.

– Пойду помогу упаковать копии инвентарных списков.

– Конечно, иди. А я проверю, как упаковали полотна в главной галерее – Андре с этим, наверное, уже закончил. Рене готовит «Джоконду» к немедленной эвакуации.

Анна поспешила вниз по лестнице. Музейные работники суетились, снимали картины со стен, скатывали холсты в рулоны, укладывали в деревянные ящики. В Музее Энгра царила странная атмосфера, в которой смешались страх и молчаливая решимость. Люси переходила от ящика к ящику с книгой учета в руках, сверяя инвентарные номера на ящиках со своими списками.

– Анна! – окликнула она, когда девушка показалась на нижних ступеньках. – Можешь сказать Рене, что мы почти готовы?

Анна прошла мимо двух молодых охранников, которые пытались поднять одну из гигантских картин наполеоновской эпохи. Пьер стоял у дверей, скрестив руки на груди, и наблюдал за ними.

Возле кабинета Рене девушка увидела деревянный ящик с тремя красными кружочками на боку и представила себе заключенный внутри, в полной темноте, портрет. Мона Лиза была такой реальной – и вместе с тем она не принадлежала этой реальности. Анне казалось, что, если прикоснуться к портрету, можно почувствовать живое тепло темноволосой синьоры, пульс ее жизни под слоем краски. Но безмятежное спокойствие Лизы, ее хранящая тайну улыбка не вписывались в современную действительность, они входили в диссонанс со всей этой лихорадочной суетой – спешной упаковкой экспонатов, которые нужно было снова везти в очередное убежище, еще больше засекреченное.

Анна вежливо постучала.

– Месье Юиг! – позвала она. – Шамсоны просят передать, что они почти готовы.

За дверью раздался какой-то стук, и Анна поспешила войти в кабинет. Рене Юиг стоял, перегнувшись через бортик высокого деревянного ящика, что-то перекладывал там, внутри, и не слышал, как девушка вошла.

– Вам помочь? – спросила Анна.

Рене резко выпрямился и развернулся, стараясь закрыть ящик собой.

– Нет, не подходите… – шагнул он к Анне, протянув к ней руку, но было поздно – она уже заглянула в ящик. И ахнула. И машинально прижала ладонь ко рту.

Широко открытыми глазами Анна уставилась на содержимое деревянного ящика. Сердце истерически колотилось о ребра, словно она наткнулась на змеиное гнездо. В ящике было оружие. Винтовки и автоматы, уложенные рядами, тускло отблескивали в рассеянном свете из окна.

Анна отпрянула.

– Рене! – вырвалось у нее. – Откуда…

Он приложил палец к губам:

– Тише! – В его глазах девушка увидела страх. – Пожалуйста!

Это ее немного успокоило. Она с трудом сглотнула и спросила – уже шепотом:

– Что вы затеяли?

Месье Юиг поднял стоявшую у стола крышку и водрузил ее на ящик.

– Мы должны защищать себя и экспонаты, за которые несем ответственность, – бросил он через плечо. – Вы же понимаете, о чем я?

– Но у нас есть охранники…

– Вы имеете в виду Пьера? – вскинул бровь месье Юиг.

В ту самую секунду, когда прозвучало это имя, Анна вдруг осознала, до чего смешно было тешить себя иллюзией, что пожилой хромающий человек и его коллеги – такие же побитые жизнью безоружные мужчины в униформе музейных охранников – могут защитить их от роты немецких солдат – крепких молодых парней, жаждущих крови. Старики в войлочных кепи вместо железных касок и со связками ключей вместо пистолетов нацистам не соперники.

Анне вдруг захотелось присесть, но вместо этого она ухватилась за крышку ящика со смертоносным оружием.

– Между прочим, жалованье нашим охранникам платит правительство Виши, – продолжал Рене. – Можем ли мы ждать от них защиты? Наоборот… надо готовиться к тому, что