Все цвета любви - Каролин Бернард

рисовать. Теперь, оказавшись у холста, она работала быстрее прежнего и не позволяла себе перерывов… В итоге за последнее время она нарисовала больше картин, чем за все прошлые годы.

— Вы со Львом вдохновляете меня, — говорила она Диего.

Но для столь лихорадочной работы была и другая причина. В особо тяжелые моменты художницу одолевал страх, что времени у нее почти не осталось. И все же она не отказывала себе в мимолетных романах. Они дарили Фриде ощущение, что ее любят и желают, служили источником вдохновения и сил.

Она только что пришла к сестре. Изольды и Антонио там не было, и Кристина тоже собиралась уходить, так что квартира оставалась в полном распоряжении Фриды.

— О, Кристина, что бы я без тебя делала!

— Нашла бы еще кого-нибудь, кто предоставит тебе квартиру для приключений, — усмехнулась Кристина. — Ты знаешь, о чем я.

Фрида кивнула.

В последнее время они с сестрой снова сблизились. Фрида даже готова была понять, что толкнуло сестру в объятия Диего. Сейчас дела у Кристины шли не лучшим образом: адвокат бросил ее, приходилось самостоятельно обеспечивать себя и детей, и денег не хватало. «И у нее никогда не было такой отдушины, какой для меня являются картины, — думала Фрида. — Кристина надеялась урвать немного счастья с Диего. Теперь она глубоко сожалеет о содеянном. И сестра всегда рядом, когда мне нужно в больницу. Она поддерживает меня. Смогу ли я отплатить тем же, когда понадоблюсь ей?»

— Может быть, тебе все-таки уйти от Диего? — вдруг спросила Кристина.

По липу сестры Фрида поняла, что та шутит. Для Фриды жизнь без Диего вообще не была жизнью. Но она решила подыграть сестре:

— Я бы с радостью. Но ты же знаешь, он без меня пропадет. Он вечно теряет вещи, например ключи, и обвиняет меня в том, что я их прячу. Диего злится и требует их отдать, а потом находит в кармане собственного пиджака. А его часы мне приходится отдавать в ремонт каждые две недели. Не знаю, как он умудряется их ломать. Перьевые ручки у него засыхают, потому что он не закручивает колпачок. Он может заснуть в ванной, а потом жалуется, что вода слишком холодная. Или носится за нашей обезьянкой Фуланг-Чангом по всему дому и опрокидывает мебель, а потом ударяется коленом об угол, и у него портится настроение. На днях он хотел убить Кагановича за то, что тот задрал лапу на одну из его картин.

Это речь вызвала у Кристины приступ хохота.

— Не понимаю, почему ты назвала собаку в честь члена русского Политбюро. И это притом, что твой муж троцкист.

— Вот пес и не ладит с Диего. Все началось с того, что Каганович мирно спал на стуле. Диего столкнул его. Тот обиделся и пописал на картину. Диего погнался за ним, пес спрятался под столом, Диего вытащил его оттуда и стал гонять по комнате, вопя, что все собаки в доме невежды, которые ничего не смыслят в искусстве. Лай стоял — не передать. В конце концов Диего так забегался, что хрипел, как морж. А потом ему вдруг стало смешно, и у него случился припадок хохота. Он извинился передо мной и сказал, что собака была права: картина прескверная.

— Ну хоть раз он признал правоту сталинского Политбюро, — заметила Кристина. — Думаю, тебе стоить нарисовать всех своих животных.

— Я уже рисовала. Разве ты не видела полотно с Фуланг-Чангом у меня на руках?

Кристина отрицательно покачала головой.

— Неважно. Прямо сейчас я пишу картину, где изображены я и моя кормилица. Это очень важная работа.

— Все твои работы важны, Фрида. Знаешь, что я в них вижу?

Фрида вопросительно посмотрела на сестру.

— Разобщенность. Я вижу ее в сломанных колоннах, в женщинах, которые не знают, американки они или мексиканки. Во всех твоих картинах я нахожу признаки того, что есть и в тебе самой: Мексики, которая так и не стала единой после гражданской войны. Понимаешь? Ты и есть Мексика в миниатюре, в лице одной женщины. Твое страдающее тело — символ разобщенности нашей страны.

Фрида долго смотрела на Кристину, затем подошла и обняла ее.

— Спасибо за эти прекрасные слова. Возможно, ты права. В моих картинах и правда есть Мексика. Для меня нет ничего важнее того, что я женщина и мексиканка. Но мои картины имеют значение лишь для меня. Они нравятся только мне. Остальные видят в них плод воспаленной фантазии. Кому интересны мои мысли?

— Я уверена, что скоро все изменится. А до тех пор продолжай рисовать. Иначе ты сойдешь с ума с этим человеком.

Фрида кивнула.

— Диего советует мне дать несколько картин для выставки в университете. А Бретон считает меня сюрреалисткой.

— Знаю-знаю: лента, обернутая вокруг бомбы.

— Разноцветная лента, попрошу заметить, — менторским тоном поправила ее Фрида и дотронулась до ленты, которую вплела в косы.

— Интересно, выдержит ли прическа твоего любовника, — с нахальной улыбкой поинтересовалась Кристина. — Кстати, кого ты ждешь?

— Не скажу. Иди уже. Она сейчас придет.

На следующее утро она чувствовала себя отдохнувшей и полной энергии. Ей не терпелось встать к мольберту. Фрида даже не стала завтракать, лишь ненадолго заглянула на кухню, чтобы сказать Диего «доброе утро» и сообщить Миранде, что ей ничего не нужно.

— Поешь, Фрида, ты слишком худая, — увещевал ее Диего, сидя за накрытым столом.

— Сначала я сделаю несколько набросков. Я всю ночь обдумывала картину…

— Всю ночь? Разве ты не уходила вчера?

— Я рано вернулась. У меня появилась идея, и я умираю от желания попробовать.

— Ладно, но выпей хотя бы немного горячего шоколада, — вздохнул Диего.

Он тяжело поднялся и подошел к плите, растопил шоколад из Оахаки, который считался лучшим в стране, добавил молока, кардамона и сахара, после чего принялся кипятить, помешивая ложкой в маленькой медной турке. Фрида подошла к нему сзади и обняла за плечи.

— Где ты была прошлой ночью? — спросил Ривера.

— У Кристины. Мы с ней долго обсуждали картину. Ты ведь знаешь, что мама отдала меня кормилице, а потом сразу забеременела Кристиной.

— И это вдохновило тебя?

— Да.

Фрида не сказала Диего, что встречалась с певицей, которая была в нее влюблена. Правда, Диего великодушно смотрел сквозь пальцы на ее романы с женщинами, но Фрида не хотела его расстраивать. Особенно сейчас, когда он проявлял такую заботу. Она погладила мужа по спине.

Диего налил густой напиток в любимую чашку Фриды и протянул ей. От одного аромата у нее закружилась голова.

— А теперь иди и рисуй, — нежно сказал муж и поцеловал ее в