Великая тушинская зга - Иван Иванович Охлобыстин

опять зашипел исходящий где-то за ящиками грузового отсека газ. Видимо, дырок было несколько. Козёл в клетке потерял сознание, а ребята срочно разбежались по своим креслам.

Ровно в полночь старший оперуполномоченный с группой поддержки вернулся обратно к голубятне. Луна уже точно была полная, но Брунке опять разочаровал — мол, полнолуние не помогло и лезть в бункера по-прежнему очень опасно.

Вот уж тогда папа Хольды не выдержал, сел в свою «Волгу» и куда-то укатил. Да, собственно, почему куда-то? Конкретно на Лубянку, к старинному другу своего отца, который был настолько крут, что управлял огромной машиной государственной безопасности, числясь ночным сторожем в историческом здании, где сам Дзержинский спал в своём кабинете под шинелью. Злые языки утверждали, что это были последствия чрезмерного употребления им кокаина, но сторож, он же полковник в отставке Максим Павлович Брусницын, был лично с Феликсом Эдмундовичем знаком и ничего такого не замечал.

Николай Афанасьевич застал его в своём кабинете. Сторож пил чай в компании генерала Гурулёва, тот был отчего-то в пижаме и домашних тапочках на босу ногу.

— Я был уверен, что вы к нам присоединитесь, — поприветствовал его сторож и жестом предложил присесть в пустующее кресло.

— Дети пропали! — сообщил Николай Афанасьевич.

— Всё пропало, — согласился с ним Максим Павлович, наливая гостю чай. — Дети пропали, прапорщик пропал, триста лопат пропало, семьдесят тачек. Семьдесят! Что же можно такого строить, чтобы столько тележек понадобилось? Суэцкий канал? Ладно. Тебе, как всегда, три кусочка?

— Три, — подтвердил Николай Афанасьевич и хотел было вернуться к проблеме, но сторож его опередил.

— Лопаты нашли, детей тоже найдём! — заверил он, бросил в стакан три кусочка сахара и попросил генерала: — Давай, сынок, продекламируй нам, как ты умеешь.

Гурулёв с готовностью вскочил на ноги и в полный голос возгласил:

— Солдаты! Умирать не сложно, сложно жить после. В мирной жизни внешнего врага заменяет внутренний, и чаще всего это вы сами. Возвращайтесь с победой, создавайте семьи и рожайте много детей. Жертвуйте детям всю доступную вам любовь, чтобы они были готовы умереть за вас. Потому что война никогда для нас не заканчивалась и никогда не закончится. Люди никогда не перестанут убивать друг друга. Такова падшая природа человеческая. А наш долг — стоять на страже у земной оси, не позволяя склонить мир на чью-нибудь сторону. Это долг русского солдата, это смысл жизни русского солдата. Русский солдат не сражается за кого-то конкретно, он сражается за всех против всех. Оттого нет ему равных. Осознайте это и сокрушайте врагов Его повсюду! Не ждите благодарности спасённых, не держите зла на поверженных. В бесконечном водовороте времён они меняются местами, и нет смысла ни рассчитывать на них, ни отстраняться от них. Они просто часть дикой природы, заповедного сада, в котором мы поддерживаем порядок. И если они начинают войну, то они начинают войну не с нами, а с Богом! Мы — лишь малая часть общей картины Божественного порядка, нижние чины воинства Господня. Но только ангелы Его сильнее русского солдата. На них русский солдат и равняется!!!

— Как тебе? — гордо взглянул на Николая Афанасьевича сторож.

— Очень высокий уровень риторики! — констатировал тот.

— Ещё у этого гандона есть дембельский альбом, — сообщил Максим Павлович.

Папа Хольды не стал долго мучить Максима Павловича, трезво осознавая, какая огромная ответственность лежит на нём. Николай Афанасьевич знал, что такое настоящая ответственность. Когда-то он сменил на посту главы района своего отца, того самого дедушку, что придумал имя Хольде. Афанасий Сергеевич возглавлял район с окончания Гражданской войны. В 1954-м на его место местный глава парткома решил поставить своего сына. Завязалась партийная интрига, исходом которой стало покушение на Афанасия Сергеевича. Науськанный партийцем капитан милиции дважды выстрелил в главу района, когда тот на рынке покупал овощи. Врачам удалось его спасти, но работать стало трудно. Тут как раз из армии сын вернулся. Соратники Афанасия, в том числе и сторож — тогда уже подполковник КГБ, объяснили Николаю Афанасьевичу всё по зге, и через месяц тот выследил главу парткома с продажным ментом в столовой на углу улицы Яна Райниса и прикончил их из наградного оружия. И хотя в столовой было полно народа, никто убийцу описать так и не смог. Просто в Тушино слухи расходились быстро и люди парня поняли. А ещё через месяц избрали главой района, и он много лет этим людям служил верой и правдой.

Библиотекарь, знакомый с этой историей, поведал Николаю Афанасьевичу, что его судьба удивительно похожа на сюжет книги Марио Пьюзо «Крёстный отец». Книгу эту библиотекарь-эрудит прочитал на итальянском языке.

Библиотекарь так заинтриговал Николая Афанасьевича, что он в 1972 году съездил в Америку на премьеру фильма, снятого по этой книге. Фильм ему понравился. На банкете он через переводчика похвалил американского артиста Аль Пачино за блестящее исполнение роли и сказал, что в русском варианте жена бы от него не ушла, а просто свихнулась. Но это были дела давно минувших дней…

С Лубянки Николай Афанасьевич вернулся в сопровождении автобуса, наполненного аккуратными молодыми мужчинами в одинаковых костюмах. Мужчины организованно выгрузились из машины и тихо, ртутной струйкой утекли в тьму подземелья под голубятней.

— Так-то оно понадёжнее, — вздохнул Николай Афанасьевич и обратился к Забатулину с Бродягиным: — Товарищи офицеры, на этом ваша миссия может считаться выполненной. Дело под свою ответственность берёт Комитет государственной безопасности.

У порядком вымотанных милиционеров полегчало на душе. Они ведь и правда сделали что смогли.

В половине восьмого утра откуда-то из тумана к ожидающему возвращения сотрудников Николаю Афанасьевичу вышел Пётр Лукич, деликатно отвёл главу района в сторону и что-то сказал, после чего автобус уехал пустой, а вместо него приехали грузовики с бетономешалками и залили в люк под голубятней несколько тонн жидкого бетона.

— Мужайся! — приобнял за плечи рыдающую Марину Юрьевну папа Хольды. — Осталось надеяться только на чудо.

Он посадил несчастную женщину в свою «Волгу» и отвёз к себе домой, где его очаровательная супруга час отпаивала Марину Юрьевну травяными чаями, а Никола Афанасьевич кутал в тёплый плед и приговаривал: — Милая вы моя женщина! В вашем положении так себя истязать нельзя. Вам ещё рожать.

— Не могу! — всхлипывала та. — Ведь он мой сыночек!

— Только чудо! — печально улыбался глава района. — А чудо в Тушино чаще всего случается. Такой у нас необычный район. Будем верить в него!

— Будем! — неожиданно согласилась Марина Юрьевна. — Хотим верить!

— Вот и хорошо! — погладил её правой рукой по плечу глава района, а левой протянул три розовые таблетки. — Примите таблеточки. Их моей супруге в