Девушка с ножом - Одри Блейк

разрезу, и понял, что означает это непроизвольное движение. Он откашлялся, выпрямился и поймал взгляд девушки: – Справишься?

Глава 20

Не в силах сдержаться, Нора схватила лезвие. Она даже не осознавала, насколько запыхалась, пока не услышала тяжелое дыхание Дэниела через стол. Какое-то время они дышали в унисон, словно одни мехи приводили в движение легкие обоих.

– Я никогда не резала скальпелем живого человека.

Дэниел молча смотрел на нее в ожидании, и Нора, отбросив нерешительность, отодвинула поверхностное паховое кольцо и наклонилась поближе, чтобы осмотреть обнажившийся кишечник. Дэниел обтер мышцы губкой и развел расширителями, давая обзор. Стоило ей повернуть или наклонить голову, как он тут же оказывался рядом или перед ней, подавая кюретки или поворачивая отражатели, словно улавливал ее мысли.

– Ну, что там? – спросил он.

Было странно вновь услышать его голос, но, возможно, Дэниел просто не видел того, что она пыталась нащупать пальцами.

– В кишках нет пульсации, – сообщила Нора.

Прескотт дышал эфиром недолго. Вскоре он придет в себя, хотя, если их усилия не увенчаются успехом, лучше бы ему не просыпаться. Нора уже видела раньше такую смерть, жестокую и мучительную. Если до этого дойдет, возможно, стоит… Нет, она никогда не сможет намеренно дать человеку слишком много эфира, хоть и ненавидит себя за каждую минуту его страданий.

Она снова провела пальцами по выпирающему комку кишки, а Дэниел схватил ящик, где хранились иглы с уже вдетыми нитями, и поставил на стол. Нора покачала головой:

– Мне нужно сперва увидеть, какой участок почернел. – Если осторожненько потянуть, откроется больше кишок, и там, возможно, обнаружатся петли более здорового розового цвета. Именно там бы и сделать надрез, но… – Я хочу открыть глубокое паховое кольцо, – сказала Нора. Кишка у нее в руке была черной, но, может, это еще не гангрена.

Она уже приготовилась выслушать возражения, но Дэниел лишь молча взял кюретки. Девушка поняла: он готов помочь ей, но действовать надо быстро.

Темный узел кишки был скользким от крови и кусочков жира. Нора повернула его, заглянув под низ, но перетяжка оказалась слишком тугой. Она взмахнула скальпелем, и нить фасции отскочила назад, однако этого было недостаточно. Вздутая кишка не поворачивалась.

– Расширь разрез, – бросила Нора. – Мне нужно больше места. – Она откинула волосы с лица тыльной стороной окровавленной руки, а Дэниел взял еще один скальпель. Струйка крови стекла с края стола на пол и звонкими каплями упала на начищенный башмак Гибсона. Не обращая на это внимания, он увеличил надрез на дюйм и снова раздвинул мышцы. Нора наклонилась вперед и кончиком скальпеля ткнула в белые полоски тканей. Те расползлись, и петля кишечника, словно спелая слива, упала ей на ладонь свободной руки. У них обоих перехватило дыхание.

Дэниел стоял рядом, держа наготове зажимы. Ножницы лежали на столе, однако Нора едва взглянула на них.

– Прежде чем делать резекцию, давай сначала попробуем раскрутить петлю, – едва слышным шепотом прошелестела она.

– Эта часть уже омертвела, – возразил Дэниел.

– Думаю, рано делать выводы. – Девушка не глядя поймала его руку и поднесла к кишке, свернувшейся у нее в правой ладони. Потом очень осторожно повернулась. – Смотри, ведь кишка-то стала выглядеть получше, после того как мы ее вынули.

Дэниел наклонился ближе, а Нора безмолвно взмолилась, чтобы чернильный оттенок светлел и дальше. Оба молчали, зная, что времени мало. Поскольку их руки соприкасались, девушка вместо пульса пациента чувствовала пульс Гибсона на запястье и передвинула пальцы в сторону. Пока тихо, но…

И тут Дэниел моргнул.

– Может, мне кажется, но, по-моему, цвет угольной пыли действительно сменился оттенком выдержанного вина. – От блеска его глаз захватывало дух.

– Подождем еще полминутки, – предложила Нора. – Если не станет лучше, то перевяжем и сделаем резекцию.

Тихим голосом Гибсон принялся вести счет, но уже через пятнадцать секунд стало ясно, что они победили, и Дэниел, бросив считать, пробормотал:

– Слава богу.

– А сейчас кишка приобрела цвет молодого мерло, – сказала Нора. Ее напряженное лицо расслабилось, на нем даже появилась улыбка.

– Не знаю, как мы вывернемся, – с беспокойством произнес Дэниел. – Если вырезать омертвевшую часть, а оставшиеся здоровые участки попытаться сшить… – Его затравленный взгляд говорил о многом. – Зато теперь у Джона есть хоть какой-то шанс, после того как ты распрямила кишку и по сосудам снова потекла кровь.

Они втолкнули порозовевшую кишку в брюшную полость на законное место, а затем Дэниел принялся работать иглой, накладывая плотные, аккуратные стежки. Он уже добрался до первого слоя мышц, когда Прескотт пошевелился, но Нора быстро накапала вторую дозу эфира.

– Ему не повредит, как думаешь? – спросила она, снимая салфетку с лица пациента.

– Не больше, чем предыдущая, – ответил Гибсон, но с тревогой вгляделся в лицо Прескотта. – Во всяком случае, пока он не повторит реакцию наших мышек.

Тем не менее, перевязывая зашитый разрез и окончательно убирая следы операции, они продолжали с беспокойством наблюдать за пациентом. Прескотт между тем тихо стонал, жалобно умоляя о чем-то, но по-прежнему не шевелился, не мешая ни зашивать, ни перевязывать. Нора после упоминания о мышах не осмелилась дать бедняге эфир еще раз. На данный момент все складывалось удачно, но только время покажет, насколько они справились. Под аккуратными швами и удивительно маленькой повязкой по-прежнему таилась угроза гангрены. Больной жмурился от боли, капельки пота покрывали его мертвенно-бледное лицо. Он что-то невнятно бормотал, разговаривая с товарищем по команде по имени Лаггинс о пушечном огне.

– Все в порядке, Прескотт, – сказал Дэниел, надеясь, что этот кошмар скоро закончится. – Мы убрали вашу болячку. Немного отдыха, капелька удачи – и с божьей помощью вы поправитесь.

Говоря это, он смотрел вовсе не на пациента, и Нора, обернувшись от умывальника, где ополаскивала посуду, увидела, что взгляд и улыбка Дэниела обращены к ней.

* * *

Вдвоем они помогли Прескотту перебраться в кровать. Когда Джона уложили на чистые простыни и укрыли двумя одеялами, Нора наконец задала вопрос, который мучил ее с момента пробуждения пациента:

– Вам было больно во время операции?

Моряк слабо усмехнулся, приоткрыв страдальческие глаза.

– Чувствовал, что вы где-то рядом, это точно. Я потерял сознание? Помню только, как спускался по лестнице. Думаю, больно было, но точно припомнить не могу.

Улыбка озарила лицо Норы. Она надеялась, хотя не верила до конца, что полная бесчувственность возможна.

– Значит, беспамятство стерло события, которые происходили до него?

Прескотт растерянно уставился на нее.

– Давайте об этом позже, – Дэниел успокаивающе положил руку Норе на плечо. – Ему нужны отдых и время, чтобы восстановить силы. – Повернувшись к Прескотту, он добавил: – Теперь ваше выздоровление зависит в основном от вас.

Пациент кивнул