Незакрытых дел – нет - Андраш Форгач

Будапешт, 28 декабря 1985 г.

27 ноября 1985 г. Г-ЖА ПАПАИ (код. имя) попала в больницу в тяжелом состоянии[112]и умерла[113] 30 ноября 1985 г. С оперативной точки зрения желательно ее сохранение в Отделе машинной обработки данных. Г-ЖА ПАПАИ была связана с нашими органами с 1975 г., а в 1979 г. тов. БЕЙДЕР аттестовал ее в качестве секретного сотрудника.

 Предложение:

Передать материалы в архив.

Ст. лейтенант доктор Йожеф Дора

МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ

СТРОГО СЕКРЕТНО

Отдел III/I-3

Тема: по делу

Г-ЖИ ПАПАИ (код. имя)

Разрешаю

Майор полиции доктор Кальман Кочиш,

начальник отдела

Тема: о сдаче в архив дел Г-ЖИ ПАПАИ (код. имя)

 ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Будапешт, 28 декабря 1985 г.

Передать в архив два тома дела № Z 2959 – вербовочное и рабочее досье Г-ЖИ ПАПАИ (код. имя). (Незакрытых дел – нет.) Данных враждебных лиц досье не содержат.

За это я бы, однако, не поручился.

Ой, смотри, мама, стих получился![114]

 Палач

Дали мне веревку в руки.

 Дерево сама нашла.

 Не сказали мне, что шутят,

 Так я в палачи пошла.

 Я казнить себя решилась —

 Я добра для палача —

 И на ветке удавилась.

  Афродита

Уже на людной площади в Афинах

А потом и под Пафосом

Сын ковылял

Скитался бродил останавливался

отставал терялся из виду сворачивал за угол

спускался под землю

То ли в Пафосе то ли не в Пафосе а уже

В Пирее – да в Пирее тоже

Он будто пытался стряхнуть с себя

Освободиться от этой прекрасной фигуры

Брутально

Как будто с ней не о чем говорить

На залитом мазутом и дегтем причале

Где в серой воде качаются корабли

Они сели в такси в Лимасоле

Оставалось двенадцать часов до отъезда

А главная достопримечательность в Пирее

Все же маячащий вдали Парфенон а не ужасный

порт с красивым именем Пирей

Когда из шумной беспечной ленивой и грязной

глубины города он увидел на вершине скалы

Парфенон его сердце застучало

или оборвалось как пишут в романах

«Он действительно существует – не только на картинках!»

Ноги приросли к земле как пишут в романах

Сердце замерло на миг как пишут в романах

Но храм Афины Паллады там наверху на скале

Еще не сверкал белоснежными колоннами

Он был черным от сажи и грязи

и в запустении.

На югославской границе после таможни

и паспортного контроля

Прекрасная фигура

Когда они остались вдвоем в купе

Где на стенах висели цветные фотографии за стеклом

Моста Эржебет Парламента пляжа

в Балатонфюреде

Словом они все еще были дома в каком-то смысле

пусть уже и за границей

Прекрасная фигура

Достала из чулка доллары

Он как сейчас помнит эти плотные пролетарские

коричневые чулки

Мать сбросила туфлю и стянула чулок с правой ноги

Это был странный момент

Оба покраснели

Мать от лжи он от чулка

Хоть он и прежде мог видеть его каждый день

Как и усыпанную веснушками мамину ляжку

Потому что мама стыдливостью не отличалась

И порой показывалась перед детьми

Нагишом – ни своих огромных грудей

Ни белой кожи и красивых бедер она перед семьей

не стыдилась – ни своей красоты

Ни остатков ее

А покраснели оба все-таки оттого

Что маме пришлось ломать эту комедию

При всей верности идеалам

И прятать деньги – ведь этого экзотического путешествия

Не случилось бы

Если бы оба родителя не были

Идейными коммунистами кирпичиками системы

Журналистом и медсестрой

«Коммуняками» выступавшими на собраниях

Но доллары приходилось прятать под одеждой

Им тоже как всем остальным

Позже отец его подвинулся умом

Оттого что перевез через границу