Алое небо над Гавайями - Сара Акерман

назвал Лану ее «мамой», и она явно хотела что-то сказать, но осеклась.

Лана вдруг почувствовала, что должна сказать Гранту правду. Но можно ли ему доверять?

— Я совершенно не гожусь для этой работы. От меня не будет никакого проку, — сказала она.

Он вскочил на лошадь.

— Это мы еще посмотрим.

Румянец прихлынул к ее щекам.

— Кстати, нам тут помогает один мальчик из поселка. Его зовут Бенджи, я попросила его зайти и помочь достроить забор, — сказала она.

— Помощь нам пригодится, — сказал он.

Коко взобралась на лошадь и поехала впереди всех по тропинке к пастбищу, а когда подошла очередь Мари, отказалась слезать. Лана вспомнила, как любила кататься верхом в детстве: лошади казались волшебными животными наподобие единорогов.

Мари обычно уступала Коко, но тут уперлась:

— Сейчас моя очередь!

— Потом покатаешься.

— Мы почти приехали! Слезай! — взбунтовалась Мари.

Судя по лицу Коко, та была готова пришпорить лошадь и сбежать. Грант, видимо, это заметил, подъехал к ней и схватил поводья.

— Ты еще покатаешься, обещаю. Уступи сестре.

Его голос был и твердым, и ласковым. Коко слезла без лишнего слова и встала за Ланой. А через пару минут начала напевать. Природа действовала на людей удивительным образом. Любая грусть и досада в лесу проходили через несколько минут. На Оаху городская жизнь закрутила Лану, и она совсем забыла это ощущение.

На пастбище две лошади — белая и вороная — щипали травку. Они подняли головы и настороженно взглянули на приближающихся людей.

— Это она! — воскликнула Коко.

Белая лошадь распушила ноздри и обежала круг, а Охело бросилась бежать. Грант прищелкнул языком, дал команду, и его лошадь остановилась. Но Охело уже убежала.

Он спешился и велел Мари сделать то же самое.

— Лошади должны к нам привыкнуть. Не подходите близко.

— А Охело?

— Далеко она не убежит. Лошади любят держаться вместе.

Они осмотрели груду досок и опор для забора — те лежали там, где Джек их оставил.

— Поставим забор, и они уже никуда не убегут. Луг большой, хватит для целого табуна.

Лана задумалась, зачем они все это затеяли.

— Спасибо за вашу готовность помочь, но, если честно, я не знаю, надолго ли мы здесь. Столько работы, и неизвестно ради чего.

— Жизнь полна неизвестности. Вам кто-нибудь давал гарантии, что все будет так, а не иначе? — спросил он.

За одну только последнюю неделю ее жизнь кардинально изменилась. Но ее сытая и тщательно спланированная жизнь с Баком — жизнь, в которой, она надеялась, будет изобилие, любовь и дети, — закончилась еще до начала войны. Все ямы на дороге, все неожиданные ответвления предусмотреть было никак нельзя.

— Возможно, вы правы, но все же зачем брать на себя столько труда? Можем просто удовлетворить наши ковбойские желания, покатавшись на этих двух лошадях, а потом попробуем найти Охело и помочь ей, — сказала она, потянулась и сжала худенькое плечико Коко.

Грант склонил голову набок и улыбнулся.

— Ковбойские желания? Никогда не слышал это выражение.

— У меня они есть! — сказала Коко и запрыгала на месте.

Лана рассмеялась.

— Я имею в виду желание скакать на лошади и делать все прочее, чем занимаются ковбои.

— А какие у вас желания? — Он многозначительно помолчал и продолжил: — Касательно лошадей, я имею в виду.

— Я… ну… я люблю ездить верхом, но сейчас у меня других забот полно. Столько переживаний…

— Вы это уже говорили. Расскажите, что вас тревожит; вдруг я смогу помочь?

Но нет, она не собиралась рассказывать ему о самых насущных своих заботах.

— Прежде всего нужно проследить, чтобы всем хватило еды.

— Так пусть лошади станут приятным отвлечением. Война войной, но жизнь идет, она же не закончилась, — сказал он и сунул руки в карманы.

Джек бы сказал то же самое.

— Ладно.

— Давайте договоримся так: вы, девочки, берете Юнгу и встаете здесь живым забором. А мы с Ланой поедем поищем Охело и других лошадей. Окружим их и направим в вашу сторону. А вы просто ходите по краю пастбища и не пускайте их за пределы.

— Но как? — спросила Мари.

— Не делайте резких движений, не размахивайте руками, иначе их спугнете. А у Юнги, надеюсь, включатся инстинкты.

Услышав свое имя, Юнга склонила голову и навострила уши. Лана сомневалась, сумеет ли собака хранить спокойствие среди табуна лошадей. Юнга скорее пустится наутек.

Уезжая, Лана слышала, как Коко о чем-то тихо поговорила с ее лошадью. Леди была красавицей, но бежала вразвалочку, и, сидя в седле, Лана чувствовала себя неуклюжей тряпичной куклой. Она ехала за Грантом и следила за его движениями. Его фигура напоминала треугольник: широкие плечи и узкие бедра. Нижняя часть тела казалась единым целым с лошадью, торс плавно раскачивался.

Они проехались по влажному тропическому лесу, где росли акации и кусты гавайской малины акала, и выехали с противоположной стороны на поляну, усеянную деревцами. Над головой тянулось голубое небо. Лошадей нигде не было видно. Грант перешел на легкий галоп, и Леди тоже ускорила шаг; держаться в седле стало легче. Изредка они проезжали участки застывшей лавы, но Леди их обходила. Лана задышала полной грудью; хотелось одновременно смеяться и плакать.

Они остановились у сосновой рощи. Грант пристально смотрел на нее.

— Как вы? В порядке?

Она машинально потрогала щеки — не расплакалась ли, сама того не заметив?

— Кажется, да, а почему вы спрашиваете?

— Просто вы так улыбаетесь.

Видимо, ее улыбка оказалась заразительной; он тоже улыбнулся, и все его лицо преобразилось. А у нее словно появился личный инструктор по верховой езде и проводник.

Приятное отвлечение, значит.

— У меня давно уже не было причин улыбаться. Не удержалась, — сказала она.

— Лана?

— Да?

Его лошадь приблизилась, и их колени почти соприкоснулись. Она заметила шрам в форме полумесяца над его бровью.

— Никогда не извиняйтесь за то, что улыбнулись. Вы вся сияете.

Она заморгала и хотела попросить его повторить эти слова. Но почувствовала, как подступили слезы. Боже, что со мной не так? Не в силах унять плач, она закрыла лицо ладонями и поняла, что те дрожат.

— Ох черт, я не хотел вас расстраивать, — сказал Грант.

Лана покачала головой.

— Вы тут ни при чем.

Минуту они молчали, а потом он произнес:

— Тогда в чем дело? Иногда полезно выговориться.

Она раздвинула пальцы и глянула на него одним глазом. Он ласково гладил лошадь по шее, и ей вдруг захотелось, чтобы это была ее шея.

— Просто все навалилось… целая вереница событий, начавшаяся задолго до того, как я приехала на остров. Не хочу надоедать вам рассказами… у нас есть дело,