Нерон - Конн Иггульден

Одна ножка дернулась. Гай содрогнулся от этого проявления жизни еще не появившегося на свет младенца. Клавдилла открыла глаза и увидела, что муж рядом. Она протянула к нему руку, а он почувствовал себя беспомощным и совершенно не понимал, как себя вести. Потом заметил стоявшего в дверях Силана. Один вид сенатора с выпученными глазами вызвал у него приступ раздражения.

Гай быстро подошел к двери и сказал:

– Не сейчас, сенатор. Позову, если понадобишься. Лучше иди и посмотри, где там мои сестры.

Он был уверен в том, что его сестры знают, как и что делать в этой ситуации. Агриппина точно не растеряется.

– Гай, – позвала его жена. – Что с ребенком? Все хорошо?

Он посмотрел на повитуху, а та в ответ беспомощно развела руками.

– Можешь перевернуть ребенка? – отрывисто спросил Гай.

Он ничего в этом не понимал! Всего какой-то час назад сенат внимал каждому его слову, но здесь, в этой комнате он был абсолютно потерян и не мог отдавать приказы.

– Господин, твоя жена хрупкого телосложения, – ответила повитуха. – Я пыталась, и не один раз, но даже с маслом не могу завести внутрь нее руку.

Гай услышал в ее голосе нотки безысходности, и внутри у него все похолодело. Нет, он не мог допустить сюда смерть. Он не смог бы это объяснить, но был абсолютно в этом уверен. Он зашел слишком далеко, слишком много пережил, чтобы в один день потерять все, что любил.

– Сделай что-нибудь! – срываясь на визг, взмолилась Клавдилла.

Она снова закрыла глаза и с необыкновенной для ее состояния силой сжала его пальцы. Повитуха, что удивило Гая, встала и жестом пригласила его пройти вместе с ней в дальний конец комнаты. Там она подняла руки, а он даже не смог на них посмотреть.

– Мой господин, она не может стать шире. Если я разрежу ее, чтобы головка ребенка могла выйти наружу, она почти наверняка не выживет. Кровотечение только начало останавливаться. Я еще могу спасти ребенка, но уверенности у меня нет.

– Ты предлагаешь мне выбор? – изумился Гай. – Нет! Спаси обоих или не спасешься сама.

– Господин, прошу, пощади. Я могу спасти твою жену, но для этого придется вытаскивать ребенка по частям. Тебе не надо все это видеть! Через год все забудется. Выберешь другое – потеряешь жену. Она истощена, у нее просто не хватит сил.

Он молчал, тяжело дышал, вращал глазами и не мог осознать, что с ним происходит. А потом кто-то постучал в дверь. Гай резко обернулся и увидел вошедшую в комнату Друзиллу, это принесло ему облегчение. В коридоре маячил Силан. Гай безуспешно пытался увидеть за его спиной Агриппину.

Друзилла быстро поняла, что обстановка в комнате, куда ее пригласили, никак не связана с радостью, а наоборот, трагична. Лицо ее исказилось от ужаса.

– Они хотят, чтобы я сделал выбор, Друзилла, – махнув рукой, сказал Гай и постарался все как-то объяснить сестре. Вышло плохо, но под конец он увидел, как сильно она побледнела.

– О боги, Гай, мне так жаль. Как бы я хотела, чтобы ты мог выбрать… Чтобы твой выбор был лучшим из возможных. Что ты решил?

Гай снова подошел к жене, а Друзилла принялась гладить его по спине.

Бледная, как свечной воск, Клавдилла смотрела то на мужа, то на его сестру.

– Гай? Почему они не могут вынуть его из меня? Прошу, у меня уже нет сил. Я просто хочу спать.

– Затолкни ребенка обратно, – обращаясь к повитухе, прорычал Гай. – Смажь руку маслом и убери его обратно. Сделай так, чтобы я это увидел.

Повитуха, если и хотела, не могла высказать свое мнение. Кто станет перечить императору? Она поджала губы и по локоть опустила руку в горшок с оливковым маслом.

Крошечные ножки задергались от ее прикосновения, а потом обмякли. Повитуха начала их перекручивать и подталкивать. Она снова и снова пыталась протолкнуть ребенка обратно в утробу и в итоге не смогла удержаться и начала всхлипывать.

Гай потерял счет времени и не мог бы сказать, когда именно рядом с ним появилась Агриппина. Он был так измотан, что не смог даже упрекнуть сестру за то, что ее не было рядом, когда он нуждался в ее совете. А Друзилла при всей своей мягкости не смогла не выказать свое неудовольствие, пока объясняла Агриппине, что происходит в родильной комнате.

Агриппина взяла Клавдиллу за руку и, поняв, насколько та обессилела, посмотрела на брата:

– Отпусти ребенка, Гай. У тебя еще будет другой. Отдай приказ.

Слезы ручьями потекли по его щекам.

Он кивнул и прошептал:

– Хорошо. Сделай это.

– Он мертв, мой господин, – срывающимся голосом сказала повитуха. – Он ничего не почувствует.

– Он? – эхом отозвался Гай. – Мальчик?

Повитуха кивнула, и глаза ее потемнели от печали. Она достала из сумки на поясе маленький нож и быстрыми безжалостными движениями расчленила младенца.

Агриппина отвернулась, чтобы не видеть весь этот ужас. Заметив, что брат продолжает смотреть на происходящее, попыталась взять его за подбородок и повернуть к себе.

Гай ударил ее по руке:

– Это мой сын.

А потом все услышали, как охнула повитуха.

Собравшись с духом, Агриппина посмотрела в сторону кушетки с роженицей. То, что она увидела, можно было бы сравнить со склепом, из которого ручьями вытекает свежая красная кровь.

– Нельзя было так долго это там оставлять, – сказала повитуха. – Что-то внутри разорвалось.

Клавдилла приподнялась на локтях, хотела увидеть, понять, что происходит. И вдруг обмякла, голова ее безвольно упала на подушку.

– Спаси ее! – прорычал Гай.

От этого его рыка все вздрогнули, а повитуха, пытаясь остановить кровотечение, прижимала простыни к телу Клавдиллы.

Никто в комнате не смел подать голос или даже пошевелиться. Тишину нарушали только тихие всхлипывания повитухи.

Клавдилла покинула этот мир. Лицо ее было все в поту и слезах, но таким спокойным, каким не может быть лицо живого человека.

– Простите, – всхлипывая, взмолилась повитуха. – Я ничего не могла поделать. Простите меня.

С этими словами она взяла чистые белые простыни и накрыла ими кровавое месиво в нижней половине кровати. Вид у нее был такой, будто она готова к тому, что ее прямо сейчас убьют, и она понимает за что.

Гай словно окаменел. Друзилла погладила его по спине. Обе сестры до смерти боялись того, каким будет его следующий шаг.

– Убирайтесь, – наконец сказал он. – Все убирайтесь. Я хочу побыть с женой.

Все женщины, испытывая облегчение, каждая по-своему, покинули родильную комнату. Помощницы повитухи должны были остаться, чтобы обмыть тело, но Агриппина вытолкала их в коридор. В