Елизаветинская Англия. Гид путешественника во времени - Ян Мортимер
- Автор: Ян Мортимер
- Жанр: Историческая проза
- Дата выхода: 2014
- Страниц: 109
- Добавлено: 4.12.2023
Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних прослушивание данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в аудиокниге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту pbn.book@gmail.com для удаления материала
Читать книгу "Елизаветинская Англия. Гид путешественника во времени - Ян Мортимер"
Отца Вестона в конце концов поймали в августе 1586 года и посадили вместе со многими другими католиками в тюрьму замка Уизбич. В 1599 году его перевели в Тауэр, а выпустили только после смерти Елизаветы, после чего отправили в изгнание.
Тауэр – тюрьма, которой больше всего боятся католики. Там используются семь видов пыток, чтобы добиться признания от иезуитов и семинаристов вроде Вестона. Еще один задержанный английский католик, Эдвард Риштон, описывает их так.
1. Первая пытка — Яма: подземная пещера глубиною 20 футов, совершенно не освещенная.
2. Вторая – камера или подземелье настолько малых размеров, что заключенный не может встать в полный рост. Ее прозвали «Нет покоя» за воздействие, оказываемое на жертв.
3. Третья – дыба, на которой с помощью деревянных роликов и других механизмов конечности страдальца растягивают в разных направлениях.
4. Четвертая, насколько я понял из слов изобретателя, называется «Дочь мусорщика». Это железное кольцо, которое притягивает друг к другу голову, руки и ступни, пока они не образуют круг.
5. Пятая – железная перчатка, которая закрывает руку и причиняет ей невыносимую боль.
6. Шестая – цепи или кандалы, прикрепленные к рукам.
7. Седьмая – путы, которыми скрепляют ноги.
Ввиду всего этого беспечные слова Вильяма Гаррисона в «Описании Англии» кажутся просто удивительными:
К использованию пыток, в том числе во время допросов, мы питаем огромное отвращение, поскольку всегда оказывается, что мы презираем смерть, но ненавидим пытки и предпочитаем добровольно все рассказать, а не подвергать тела тем издевательствам, что практикуют в других странах.
Очевидно, самоуспокоенность протестантского писателя в 1577 году явно не распространяется на католических священников в 80-х и 90-х годах.
Немногие католики оставили свидетельства о пытках от первого лица. Один увлекательный рассказ принадлежит отцу Джону Джерарду, которого посадили в Тауэр в 1597 году.
В камеру пыток мы направлялись своеобразной торжественной процессией; слуги шли впереди с зажженными свечами. Камера находилась под землей, там было темно, особенно у входа. Зал был большой, в нем стояли едва ли не все известные орудия пыток. Мне показали на некоторые из них и сообщили, что перепробуют на мне все по очереди. Потом снова спросили, признаюсь ли я.
«Я не могу», – ответил я.
Я встал на колени и быстро произнес молитву. Затем меня подвели к большой деревянной вертикальной колонне, поддерживавшей потолок этой огромной подземной камеры. В верхнюю ее часть были забиты железные скобы, способные выдержать большой вес. На руки мне надели железные рукавицы, затем приказали подняться на две или три ступеньки плетеной лестницы. Мои руки подняли; железный прут продели через кольца в одной рукавице, скобу, затем – через кольца в другой рукавице. Сделав это, они закрепили прут штырем, чтобы он не упал, а затем, по одной убрав плетеные ступеньки у меня из-под ног, они оставили меня висеть на руках, закрепленных над головой. Кончики моих ступней, правда, все равно касались пола, так что им пришлось выкопать небольшую ямку…
Вися, я начал молиться. Джентльмен, стоявший рядом со мной, спросил, не желаю ли я признаться сейчас.
«Я не могу и не буду», – ответил я.
Но я едва нашел в себе силы, чтобы произнести эти слова, – такой сильнейшей болью я был охвачен. Хуже всего болели грудь и живот, плечи и руки. Казалось, вся кровь в теле прилила к рукам, мне даже показалось, что кровь сочится из кончиков пальцев и пор кожи. Но это было лишь ощущение, вызванное тем, что плоть распухла над железными застежками, держащими ее. Боль была такой сильной, что я был уверен, что не смогу ее выдержать; к боли прибавлялось еще и внутреннее искушение. Но я не чувствовал никакого желания выдавать информацию, которую они требовали. Господь увидел мою слабость глазами Своего милосердия и не позволил искушению побороть мои силы. Вместе с искушением Он послал мне облегчение. Увидев мои мучения и борьбу, идущую в моем разуме, Он даровал мне милосерднейшую мысль: худшее, что могут с тобой сделать, – убить тебя, а ты часто хотел отдать жизнь за своего Господа Бога. Господь Бог видит все, что тебе приходится пережить, – Он может все. Ты – на попечении Бога. Этими мыслями Бог в Своем бесконечном великодушии и милосердии даровал мне смирение, и с желанием умереть и надеждой (признаюсь), что умру, я отдался на Его милость – пусть Он делает со мной все, что пожелает. С этого момента конфликт в моей душе прекратился, и даже физическая боль показалась слабее, чем раньше, несмотря на то что на самом деле, скорее всего, она даже усилилась из-за усталости моего тела…
Примерно после часа дня я потерял сознание. Сколько я пробыл в забытьи, я не знаю, но, скорее всего, долго, потому что люди поддерживали мое тело или подставляли плетеные ступеньки мне под ноги, пока я не пришел в себя. Затем они услышали, как я молюсь, и тут же снова меня отпустили. Они делали так каждый раз, когда я терял сознание – восемь или девять раз, – пока не пробило пять…
Вам нужно еще и помнить, что религиозный раскол в Англии – это не просто битва между англиканами и католиками. В сущности, англиканство – это «средний путь», серия компромиссов между двумя крайностями – римским католицизмом и более радикальными протестантскими учениями вроде пуританства и кальвинизма. С пуританами конфликт не менее горячий, чем с католиками, но есть одна важная разница. Папа и католические враги Англии представляют собой политическую угрозу; конфликт с пуританами остается практически полностью религиозным.
Минимальное поражение на голосовании 1563 года за билль по отмене религиозных одеяний и символов отнюдь не означает, что все, кто стремится к более «чистому» выражению веры, просто молча подчинятся ортодоксальному направлению Вестминстера. Недовольство растет все 60-е годы. Шотландский триумф Джона Нокса и его пресвитерианства, основанного на идеях Жана Кальвина, заставляет некоторых людей считать, что подобные радикальные идеи нужно применять и в Англии. Они даже находят себе лидера в лице доктора Томаса Картрайта, профессора богословия в Кембридже, который, пользуясь своим положением, говорит студентам, что нынешняя система управления церковью не имеет оснований в Священном писании. Он призывает отказаться от архиепископов, архидьяконов и большинства высшего духовенства, а епископам вернуть прежние функции – проповедников и учителей; дьяконы же должны помогать беднякам. Подобные радикальные взгляды навлекают на него гнев Джона Уитгифта, ставшего в 1570 году заместителем ректора. Картрайта лишают должности, а в 1574 году, узнав, что выдан ордер на его арест, он бежит из страны.
После такого громкого дела пуританство находит новую точку сосредоточения и становится лишь сильнее. У него немало влиятельных сторонников, например фаворит королевы Роберт Дадли, граф Лестер – он сторонник проповедничества (в отличие от королевы) и даже согласен с некоторыми кальвинистскими идеями. На более низком уровне общественной иерархии, среди джентри, пуритане заявляют, что Елизавета осталась слишком близка к католикам. В 1574 году джентльмен из Эссекса Томас Беделль заявляет: «Не паписты говорят, что сама королева – папистка, но многие другие, называющие себя пуританами». Беделля за эти слова оштрафовали на 100 фунтов, несмотря на то что он взял слова обратно и покаялся (тем самым избежав нескольких часов у позорного столба и потери обоих ушей). Большинство пуритан согласились бы с Беделлем; проблема лишь в том, что сказать так – значит перейти все границы приличия.
