Белый царь - Иван Грозный. Книга 1 - Александр Тамоников

– А ты?

– А я останусь. Негоже бросать товарища, раненного на поле боя. Нет, не потому, что он спас мне жизнь. Просто не по-христиански это. Уходите, я сам вынесу Григория.

– Зачем ты так, княжич? Неужели подумал, что ратники смогут оставить вас и уйти? Мы тоже люди русские, православные. Знаем, что такое честь. Отряд будет ждать! Только я пошлю человека за конями.

– Посылай.

Елизар Черный отошел от Дмитрия. Княжич разжег факел, раскалил клинок. Макар вырезал наконечник.

Ургин засунул его в сумку, прижег рану и сказал:

– Ну вот пока и все. Теперь можно везти раненого в стан. Ты как, Гриша?

– Ничего, Митрий, с Божьей помощью встану.

– Больно?

– Пустое. Потерплю.

Подошли Шляга, Гроза. Булгак пригнал табун. Ратники оседлали коней. Дмитрий положил перед собой Григория. Мурзу забрал Черный.

Ургин отдал команду:

– К реке, братцы!

Отряд поскакал к Казанке, где был оставлен Степановым старший татарского сторожевого поста. Конники подобрали его и рванули к стану.

Отряд княжича никто не преследовал. Со стен крепости лучники выпустили с десяток стрел, но те упали с большим недолетом.

К рассвету Дмитрий вывел свое войско к стану, где его встретил отец, воевода Михаил Иванович Ургин.

Он принял на руки раненого Григория, передал его Родиону, обнял сына и спросил:

– Ну как, Митя, твой первый боевой поход?

– Мы сделали что смогли, отец!

– Что смогли? Да такого никто не сделал. Сразу двух пленных взяли, среди них мурзу Юнуса, да отряд татар вчистую разделали. Ты людей при этом сберег.

– Григория ранило. Если бы не он, не встретились бы мы, батюшка. Гриша на себя вражескую стрелу принял, пущенную в меня.

– Гришу лекарь осмотрит. Он отлежится и встанет. Моя благодарность ему еще впереди. Пойдем в шатер, расскажешь о походе. Мне перед князем Бельским ответ держать. Думаю, он будет доволен и тебя наградой не обойдет.

– Я не за награды воюю, отец.

– Знаю, но отказываться от них не следует, если заслужил. Как ты решился засаду на татар устроить? Молодец!

Князь Ургин с сыном прошли в шатер воеводы. После разговора с ним Дмитрий навестил Григория, жизни которого не угрожала опасность. Затем княжич обмылся водой, подогретой Родионом, слугой отца, и крепко уснул.

Двадцать восьмого числа русское войско переправилось через Волгу и расположилось при реке Казанке. Воеводы дожидались подхода стругов Палецкого и конницы Хабара Симского, в которой находился и Федор Колычев.

Но вскоре до войска дошла молва о том, что во время ночной стоянки у Малого Сундыря татары с высокого берега атаковали струги. Они захватили девяносто крупных судов, перебили их экипажи, забрали продовольствие и пушки.

Одновременно был уничтожен и конный отряд, сопровождавший струги. Раненый воевода умер на третий день в руках врагов. Ходили слухи о том, что крупные силы Сафа-Гирея встретили конницу Симского у реки Свияги, притока Волги. В полках князя Бельского это известие вызвало чуть ли не панику.

Участились набеги казанцев на стан русского войска. Кто-то из воевод предложил начать отступление, пока еще оставались силы. Но, к счастью, слухи о разгроме конницы не подтвердились. Воины боярина Симского наголову разбили чувашей и татар, захватили множество пленных и 15 августа вышли к Волге.

Их появление резко изменило общую обстановку. Русские войска наконец-то обложили Казань. Возобновили обстрел крепости и пушки Бельского. Но на штурм воеводы так и не пошли. Татары запросили мира.

Бельский обрадовался такому исходу дела и приказал снять осаду. Войска не могли выдерживать голод. Главный воевода отдал приказ готовиться к возвращению на родину.

Дмитрий часто навещал Григория. Он отправился к нему и семнадцатого августа.

Ургин-младший вышел из шатра и тут же попал в крепкие объятия Федора Колычева.

– Наконец-то я нашел тебя, Дмитрий. Здравствуй, друг!

– Федька? – с радостным удивлением воскликнул Ургин. – Здорово! Откуда ты взялся?

– Так мы стоим недалече от полка твоего отца. Мне многое рассказали о тебе, о том, как ты отряд в тыл врага водил, побил множество казанцев, в плен мурзу взял. Еще больше разговоров о том, что ты Григория Тимофеева на себе с поля боя вынес. За это люди крепко тебя уважают.

– Да я что. Ты-то как? Я как узнал, что конницу Хабара Симского встретили татары, так места себе не находил. Думал о том, что с тобой будет.

– Мы дважды бились с чувашами и татарами и разгромили их конницу на Итяковом поле.

– Ты тоже в бою был?

– А как же, Митя? – Федор рассмеялся. – Я же конник, а не воевода, чтобы со стороны битвой руководить. Это ты тут в начальниках ходишь.

– Но под боком у батюшки не отсиживаюсь.

– Знаю. Как я рад видеть тебя, Митя!

– И я рад, Федор.

– Куда собрался, если не тайна?

– Какая тайна? Шел проведать Григория. Ведь он мне жизнь спас.

– Да? А вот про это мне не известно. Расскажи.

– Пойдем, по пути расскажу.

Княжич и его друг боярин Федор Колычев направились к палатке, где лежали раненые.

А русские войска меж тем начали отход. Война закончилась, и победителя в ней не было.

Радуйся, младенец Грозный, для врагов

Христа рожденный;

Радуйся, народом тако же с пеленок

самых нареченный;

Радуйся, молитвами старцев и народа

для Руси испрошенный;

Радуйся, родителям и нам от Господа с грозою

очищающей подаренный.

Икос I из акафиста Благоверному Богом венчанному Царю Иоанну Грозному

Великий князь Василий не находил себе места в палатах дворца, расположенного в селе Коломенском. Сегодня, 25 августа 1530 года от Рождества Христова, Елене, его молодой супруге, беременной на последнем месяце, стало плохо во время прогулки в яблоневом саду.

Прежняя супруга Василия не могла родить наследника, и он вынужден был порвать узы брака. В ноябре 1525 года с одобрениия церкви состоялся развод великого князя и Соломонии, которая приняла пострижение в Рождественском девичьем монастыре. В январе 1526 года Василий женился на Елене Глинской.

Конечно, хворь может нежданно настигнуть каждого человека. Продует ветерок или сквозняк, замочит дождь, и недуг тут как тут. Особенно у малых детишек да баб. Это не страшно, бывает, но проходит. Знахари помогут. Отваром напоят, уложат на лавку под шубы или тулупы, просто пошепчут на ухо, немощь и уйдет.