Белый царь - Иван Грозный. Книга 1 - Александр Тамоников

Кони стояли внизу, у реки, связанные между собой. А вот сторожа при них не было. Это удивило татарина. Он снова высунулся из-за гребня и опять никого не увидел.

– Шайтан!.. – только и проговорил он, как предчувствие угрозы, вдруг вспыхнувшее в нем, заставило нукера резко обернуться.

Ильяс и крикнуть не успел, как нож Шляги распорол ему горло. На землю из безобразной, широкой, смертельной раны толчками хлынула черная кровь. Тело задергалось в предсмертных судорогах. Кони почуяли беду, заржали, но тут же умолкли.

Игнатий осмотрелся, вытер нож и засунул его за пояс.

Тело, все еще дергавшееся, он подтащил к ближайшей канаве, бросил в нее и проговорил:

– Вот так, пес шелудивый. Получил, что хотел. Сполна. Шлягу надумал взять? Дурак! Тьфу, собака!

Игнатий вернулся на прежнее место, в кусты. Татары поймут, что их лучник попал в засаду. Они могут прислать сюда других своих людишек. Не успокоятся. Так что ему следовало оставаться начеку. Шляга погладил бороду, потрепал бармицу на шлеме и продолжил внимательно осматривать подходы к лощине, теперь не только от города, но и со стороны Казанки.

Гордей Степанов, посланный на захват старшего татарского сторожевого поста, пошел не напрямую, а в обход. К канаве, где сидел Галим, он подобрался от крепостных стен.

Галим, напрягая зрение, смотрел в сторону лощины. Оттуда вот-вот должен появиться табун, захваченный Ильясом. У крепостных стен его встретят люди мурзы Юнуса. Но кони не появлялись. Видимо, русские крепко связали меж собой лошадей, и Ильясу приходилось перерезать веревки.

Галим услышал сзади какой-то шорох и обернулся. Никого. Наверное, полевая мышь пробежала рядом. Он отложил в сторону изогнутую саблю – клыч, почесал жидкую бороденку и хотел вернуться к наблюдению за лощиной. Но тут огромная тень закрыла канаву, и в глазах татарина вспыхнули тысячи искр.

Это Гордей Степанов запрыгнул в канаву и с ходу ударил старшего сторожевого поста пудовым кулаком в переносицу. Татарин охнул и завалился на спину. Гордей достал веревку, связал пленника, приподнялся над краем канавы и махнул саблей, подавая условный знак в отряд. Потом он влепил татарину пощечину. Тот очнулся, дернулся, но понял, что связан, и затих.

Степанов склонился над ним и сказал по-русски:

– Что, собака, попался?

Галим что-то быстро залепетал на родном языке.

– Заткнись, – уже по-татарски приказал Гордей.

Старший поста замолчал.

– Коли, паскудник, хочешь жить, то должен ответить на мои вопросы. – Гордей достал нож. – Иначе я тебе сталь под кольчугу в живот всажу, чтобы подыхал мучительно и долго. Будешь говорить, псина?

Галим утвердительно закивал лысой головой, с которой слетела мисюрка. Он плохо видел, так как его глаза заплыли от удара в переносицу, но слышал страшного, здоровенного русского ратника очень хорошо.

– Да, я буду говорить. Спрашивай, что хочешь узнать.

Гордей выведал у старшего поста все, что требовалось, стянул с него ичиги, сделал из вонючей портянки кляп и плотно забил его в рот пленнику. Затем он взвалил татарина на себя, пригнулся и побежал к реке.

В это же время со стороны, куда ушел отряд, к лощине приближались двое. Конюх заметил их и подумал поначалу, что это татары. Вскоре он узнал своих, но из укрытия не вышел.

К лощине подошли Матвей Гроза и Иван Булгак, отправленные сюда Мухой, и посмотрели вниз.

Потом Гроза проговорил:

– Что-то не видать нашего Шляги! Не утащил ли его басурман?

– Нет, – сказал Булгак. – Тот татарин должен был табун увести. Но Игната и вправду нет.

– А вот я вас!.. – раздался за их спинами хриплый голос.

Ратники резко обернулись, отскочили друг от друга и выхватив сабли.

Шляга, который зашел за спины товарищей, усмехнулся и спросил:

– И зачем сабельки вытащили? Если бы не я, а татарин сзади подошел, то лежали бы вы, ребята, со стрелами в груди.

– Тьфу на тебя, – проговорил Гроза. – Напугал. Да как тихо подошел-то! А если бы я рубанул тебя?

– О чем ты, Матвей? Разве успел бы? Тут до вас уже приходил один шустрый татарин по наш табун. Он тоже хотел в меня стрелу вонзить, да просчитался малость. Сейчас в канаве лежит с перерезанным горлом. А вы чего заявились?

– Тебе на помощь, – сказал Иван Булгак.

– Кто вас послал?

– Филимон Муха по приказу княжича Ургина.

– А чего Дмитрий не привел весь отряд? Казанцы нас заметили. Пора уходить к своим, в стан.

– Он по-другому решил.

– Как?

– Не бежать от басурман, а устроить им засаду да порубить в куски.

– Лихо! Только как бы самим не попасть под татарские стрелы.

– О том ему думать.

– Так-то оно так. Да, в отца пошел княжич. Михаил Иванович тоже любитель устраивать татарве какую-никакую пакость. Он частенько бивал басурман, когда по всему должен был потерпеть поражение. За то его великий князь и жалует. Ургины при дворе в почете.

– Эх, Игнат, а то ты не ведаешь, что сегодня он в почете, а завтра в опале. Бояре да князья готовы глотки друг другу рвать за жирный кусок.

– Но Ургин не такой.

– А злые языки на что? Оклевещут враз, и все дела. Князь Василий сейчас особо озабочен не правлением, а тем, что супруга его сына родить никак не может. Наследника в Московии как не было, так и нет.

– Как нет? А братья великого князя?

– Все это не то! Ему сын нужен, прямой наследник. А его-то и нет.

– Так, может, еще разродится Соломония?

– Надежды уже нет. Но это не наше дело. Нам приказано табун беречь, так что начальствуй, Шляга!

Ратники укрылись среди кустов, в канаве, вдоль гребня лощины. Кони быстро успокоились. Они чувствовали своих.

Гордей Степанов бросил связанного татарина на берегу, у самой воды и побежал догонять отряд. Он доложился Мухе, тот повел ратника к Дмитрию.

– Ты, Гордей, сделал все, как я сказал? – спросил Ургин-младший.

– Да, княжич!

– Допрос удался?

Степанов усмехнулся.

– У меня, княжич, пленники не молчат.

– Что сказал татарин?

– Первое и весьма важное, княжич!.. У татар с этой стороны есть потайной подземный ход с поля в город. Пленник знает о нем.

– Уже хорошо и действительно важно. Дальше?

– Старшой поста этим ходом послал гонца к мурзе Юнусу. Тот не особо ладит с другими местными князьками и желает добиться расположения малолетнего хана Сафа-Гирея. Это важно. Мурза Юнус не станет говорить кому-либо в городе, что его люди обнаружили русский отряд. Он попытается своими силами уничтожить его. То бишь нас.