Марш Смерти Русского охранного корпуса - Андрей Самцевич

Их заданием было убийство первого «белогвардейца», которого бы они встретили.

Один из револьверов взял Митрович, который затем ушел, а Родич и Анджелкович пошли вдоль улицы Престолонаследника Петра. В 16.15 им удалось встретить идущего навстречу добровольца РГЗО с девушкой. Когда они поравнялись, студент слегка толкнул своего товарища на Нестеренко. Солдат, ругаясь, пошел на Родича, а последний дважды выстрелил ему в грудь. Сразу после убийства оба подпольщика скрылись с места нападения, при этом Родич еще дважды выстрелил в пытавшихся задержать его очевидцев. Но уже на следующий день он был арестован на Крунской улице и доставлен сначала в 8-е квартальное отделение, а затем – в Специальную полицию, где сознался в убийстве и выдал своих сообщников. Все трое были казнены на территории концлагеря «Баница»: Родич – повешен 14 января в присутствии представителей РГЗО, а остальные двое расстреляны.

Во время следствия над убийцами Нестеренко была вскрыта подпольная сеть, состоявшая из членов КПЮ и Союза коммунистической молодежи Югославии (СКМЮ) (под руководством Обрада Пелемиша и Ружицы Шойич). Пелемиш покончил с собой 25 января, выпрыгнув из кабины лифта городской управы, а остальные 14 арестованных были заключены в концентрационный лагерь[201]. Кроме того, как было сообщено в прессе, в ответ на смерть Нестеренко были приняты репрессивные меры как за убийство немецкого военнослужащего. Всего по свидетельствам Александра Янушевского, были расстреляны 35–40 заложников из числа гражданского населения [202].

Арест большого числа подпольщиков, а также меры, принятые белградской полицией для борьбы с нападениями на улицах значительно снизили их число, хотя общая настороженность при перемещении по улицам была характерна для служащих РГЗО и в более поздний период.

В целом итоги первого боевого применения подразделений группы следует признать достаточно успешными – несмотря на ограниченное количество боестолкновений, ее служащие продемонстрировали способность эффективно противостоять партизанам и доказали свою стойкость под огнем, что наиболее ярко проявилось в бою за Столицу. Подсчитать потери повстанцев в ходе этих боев не представляется возможным. С одной стороны, они были не очень велики, но, с другой, однозначно превосходили потери РГЗО, а уничтожение двух партизанских ротных (особенно Вука Цвияновича, заслужившего репутацию талантливого и любимого подчиненными командира), без сомнения, является заметным достижением русского формирования.

Начало нового года характеризовалось развитием центральных структур группы: 20 января был развернут запасной подотряд (командующий – гауптман Вениамин Пулевич) в составе ремесленной, рабочей и этапной сотен, сотни выздоравливающих, оркестра и топографического взвода. Его численность на конец января составляла 600 человек, в то время как в формирующемся 3-м отряде (командир – оберст Дмитрий Шатилов) – лишь 300[203].

Важным событием следует считать создание в этот период Специального штаба «Лихтенеккер», названного по имени первого германского офицера связи при штабе группы – майора Люфтваффе Лихтенеккера (назначен 1 марта). Вместе с тем первые представители данного института при частях РГЗО появились чуть раньше – так, 24 февраля офицером связи при 1-м отряде стал лейтенант-резервист Гельмут Ран из I батальона 741-го полка 714-й пехотной дивизии. В приказе о его назначении подробно описаны функции офицера связи, которые включали:

– доведение до русского командования приказов штаба дивизии и передача обратно донесений и запросов;

– анализ сообщений противника;

– координация действий по борьбе с партизанами;

– обеспечение бесперебойного снабжения заводской охраны;

– решение вопросов обучения, расквартирования и продовольственного обеспечения личного состава, функционирования санитарной и ветеринарной служб, антиэпидемиологических действий[204].

Назначение на должность представителя командующего в Сербии при штабе группы офицера ВВС объясняется тем, что заводская охрана, как мы помним, находилась в ведении Министерства авиации, в то время как офицеры при отрядах были от сухопутных частей, которым те были приданы. Различный немецкий вспомогательный персонал (переводчики, казначеи) назначались управлением уполномоченного по хозяйству [205].

Надо упомянуть и появившуюся уже в этот период негативную тенденцию, характерную для рассматриваемого формирования: 28 марта 1942 г. на одной из встреч с руководителем немецкой военной администрации в Сербии группенфюрером СС Харальдом Турнером Милан Недич жаловался ему на грабежи населения со стороны РГЗО[206].

9-11 января 1942 г. состоялась переброска окончившего развертывание 2-го отряда в район Бора, Неготина и Пожареваца для осуществления охраны стратегических объектов в этом секторе с подчинением 704-й пехотной дивизии (командующий – генерал-майор Хайнрих Боровский)[207].

К этому времени у отряда сменился командир – прежний, майор Егоров, 4 января был уволен по болезни, а его место занял оберст Борис Мержанов, пользовавшийся большой популярностью у солдат. Он родился в 1887 г. и этнически был полукровкой – украинцем по матери. Окончил Михайловское артиллерийское училище и Императорскую Николаевскую военную академию, дослужившись в российской армии до звания капитана. После революции Борис продолжал службу в армии Украинской державы, где получил повышение до войскового старшины, с 1 апреля 1918 г. занимая должность помощника начальника части по службе и обучению войск Генерального штаба. При этом, по его анкетным данным, украинским языком он владел слабо, а из иностранных знал немецкий. После антигетманского переворота Мержанов перешел на службу в Действующую армию УНР, с января 1919 г. занимая должность заведующего обучением Киевской инженерной школы[208].