Кью - Лютер Блиссет

Жуан элегантным жестом моментально вытаскивает шпагу из ножен:

— Тогда, ваше превосходительство, позвольте мне по крайней мере получить удовольствие, лично отправив вас в преисподнюю, лишив возможности насладиться лицезрением плодов собственного труда.

Гресбек неподвижен. Он даже не смотрит на лезвие.

Я поднимаю руку:

— Нет. Ты нам еще не все сказал. Ты знал, какая судьба тебя ожидает, ты знал это уже тогда, когда посмотрел мне в глаза. Ты можешь молчать. Ты можешь ничего не сказать и встретить свою смерть, заставив нас всех страдать от неуверенности.

Он улыбается:

— Мое время истекло, Герт. Как только евреев поставят на колени, Караффа прикажет убить меня. Я слишком много знаю.

— Но ведь есть еще что-то, так?

— Не существует превосходных планов. Не бывает ни одной интриги, застрахованной от непредвиденных обстоятельств. Неожиданности случаются всегда: мелочь, которая может разрушить все в последний момент из-за того, что о ней забыли или не обратили на нее должного внимания, внезапно превращается в ключ, с помощью которого можно разобрать весь механизм.

Жуан опускает шпагу:

— О чем вы говорите?

Гресбек:

— И у меня больше нет прежнего огня в крови, Герт. Я уже мертв. Покончишь ли со мной ты или наемные убийцы Караффы — не слишком большая разница. Всю свою жизнь я

выполнял приказы. Но я все же могу позволить себе другой конец, чем тот, что ждет меня за ближайшим углом. Я могу предоставить эту привилегию тебе, капитан Герт, сопернику и врагу всей моей жизни.

— Почему?

— Потому что мы две стороны одной и той же монеты, потому что мы оба сражались на одной и той же войне и никто из нас не вышел победителем. На поле боя господствует Караффа, надежды голодранцев растоптаны в грязи, но даже Коэле должен уйти со сцены.

На этот раз улыбаюсь я: слова слетают с моего языка легко, словно сами собой:

— Ты ошибаешься, Генрих. Хотя в это довольно легко поверить, мы с тобой совершенно не похожи друг на друга. Ты сражался на чужой войне, всегда подчинялся приказам, выполнял свою часть чьего-то Плана. Ты кому-то служил всю свою жизнь ради цели, воплощения которой в жизнь ты так и не увидишь, — и в этом твое поражение. Ты сам не сражался на поле боя, как тысячи нищих и еретиков, боровшихся против своих господ и против власти Рима. У тебя ничего не осталось — даже удовлетворения от того, что ты сделал. Именно поэтому ты и должен дать мне последний шанс, потому что это и твой последний шанс вернуть себе жизнь, которую ты продал другому.

Он долго молчит. Наконец его рука скользит под куртку, и он вручает мне лист бумаги.

— Манельфи выдал нам не только имена своих собратьев по вере. Встретившись с инквизитором, он рассказал одну историю. Историю о еретике, путешествовавшем по округе и повторно крестящем людей, и о кардинале, впоследствии ставшем Папой. История, которая, если будет услышана нужными людьми, разрушит весь План Караффы.

* * *

Et in primis interrogatus de quis eum initiavit doctrinae anabaptistae, respondit;[106]

Во Флоренции Тициан начал проповедовать мне анабаптистскую доктрину и повторно окрестил меня, заявив мне, что я не был действительно крещен в детстве, потому что тогда я не верил. Он рассказал мне о древнем поверье анабаптистов, по которому христиане не могут становиться судьями или господами, владеть принципатами или царствами. Это первый принцип анабаптизма. Но анабаптисты не отрицают божественного происхождения Христа, как и новых статей, принятых на Соборе, который проходил в Венеции, как я уже говорил.

Вышеупомянутый Тициан заявил, что анабаптисты пользуются благосклонностью Нашего господина Юлия III и что он может доказать это, так как встречался с ним до его избрания папой.

Interrogatus an credat dictum Ticianum convenisse ad cardinalem Ioannem Mariam Del Monte, respondit:[107]

Вышеупомянутый Тициан рассказывал мне, что проговорил с Его Преосвященством, кардиналом, целую ночь, обсуждая различные вопросы. И в частности, печально известную книжонку «Благодеяние Христа» и ее автора, монаха Бенедетто Фонтанини из Мантуи. Тициан сказал мне, что спросил Его Преосвященство относительно содержания ереси в этой книге, и Его Преосвященство согласился с ним, что никакой ереси в ней нет. Item[108]: он попросил Его Преосвященство заступиться за вышеупомянутого Фонтанини, сидящего в карцере в Падуе, настаивая на его невиновности. Тот распорядился, чтобы Фонтанини освободили, и я поверил рассказу Тициана.

Item: Тициан — на короткой ноге со многими интеллектуалами, придворными и даже знатными господами, он пытался их всех убедить в преимуществах анабаптистской доктрины и в пользе, представляемой ставшей притчей во языцех книжонки «Благодеяние Христа». Это он проделал во Флоренции с придворными Козимо де Медичи, а также в Ферраре с принцессой Ренатой д'Эсте.

Item: подобная попытка убедить в угодности Господу анабаптистской доктрины была предпринята Тицианом, названным в моей исповеди, фамилии которого я не знаю, и в отношении Святого Отца. И по этой причине я знаю, что именно он принес анабаптистскую доктрину в Италию и постоянно путешествует по округе, проповедуя и обучая этой доктрине.

* * *

Он ждет, пока Жуан закончит читать.

— Эта самая удивительная часть исповеди Манельфи, признания, сделанного Пьетро Манельфи Леандро Альберти, инквизитору Болоньи. Один ее экземпляр уже попал в Рим вместе с самим раскаявшимся, и можете не сомневаться, он будет изъят одним из людей Караффы, как только попадется ему на глаза. Второй экземпляр с подписями допрашиваемого и допрашивающего я получил от того же Альберти с заданием доставить его Караффе собственноручно. Я скопировал этот отрывок перед тем, как положить все досье в филиал Фуггеров в Фондако-деи-Тедески. Это, без сомнения, самый ценный депозит, когда-либо хранившийся в их сейфах, и, к счастью, они даже не подозревают об этом. Там черным по белому написано, что человек, разыскиваемый всей инквизицией, баптист Тициан, имел возможность сблизиться с кардиналом дель Монте до его избрания папой и убедить его в отсутствии ереси в «Благодеянии Христа» до такой степени, что побудил его способствовать освобождению его автора. Фонтанини действительно покинул карцер благодаря вмешательству кого-то из сильных мира сего. Глава ордена бенедиктинцев близко знаком с папой дель Монте. Это может послужить убедительным доказательством правдивости рассказа.