Расстрел "Белого дома". Черный Октябрь 1993 года - Александр Островский

По утверждению ученого – физика, бывшего директора Института физико-технических проблем металургии и специальнго машиностроения Льва Николаевича Максимова, объектом заключеной 18 февраля 1993 г. сделки было 90 % всех имевшихся тогда в нашей стране стратегических запасов обогащенного урана[261].

А сколько его имелось у нас вообще? На сегодняшний день это государственная тайна. Между тем заглянуть в нее все-таки можно.

Поскольку сокращение ядерного потенциала российских стратегических наступательных вооружений к 2003 г. с 7438 до 1484 мегатонн, то есть на 5954 мегатонны, позволяло высвободить 500 тонн оружейнного урана, то в боеголовках остальных ракет оставалось около 125 тонн. Следовательно, к 1991 г. для производства всех находившихся на вооружении Советской Армии ракет с ядерными боеголовками было израсходовано примерно 625 тонн оружейного урана. Если к этому добавить имевшиеся стратегические запасы, можно утверждать, что СССР имел не менее 700 тонн высокообогащенного урана.

Из этого вытекают три вывода.

Во-первых, к 1993 г. Россия превосходила США по ядерному потенциалу. Во-вторых, осуществление данной сделки означало сокращение ядерного потенциала нашей страны в несколько раз и превращение ее во второстепенную ядерную державу. В-третьих, «урановая сделка» вела к удвоению ядерного потенциала США и позволяла им, сконцентрировав в своих руках более половины всего оружейного урана, стать безраздельным монополистом в этой области.

На рубеже ХХ-XXI столетий мировые запасы природного урана оценивались в 4,5 млрд. тонн[262], из низ около 1,8 млрд. тонн, почти 40 %, приходилось на Советский Союз[263], 900 млн. были сосредоточены в Австралии, 650 – в ЮАР и Намибии, 430 – в Канаде, 360 – в США[264].

После развала Советского Союза наша страна потеряла месторождения урана на территории Казахстана[265]и Узбекистана[266]. В результате у нее осталось единственное месторождение в Сибири, запасы которого составляют лишь около в 160 млн. тонн природного урана[267].

«90 процентов балансовых запасов урановых руд, – констатируют специалисты, – после распада СССР оказались за пределами Российской Федерации, а с ними и семь из восьми действующих горноперерабатывающих предприятий. Россия располагает только одним – небезызвестным «Приаргунским производственно-химическим объединением» в г. Краснокаменске»[268].

Иначе говоря, «урановая сделка» была направлена на одностороннее ядерное разоружение нашей страны перед лицом резкого возрастания ядерного потенциала США. «Соглашение с США – пишет физик – ядерщик И. И. Никитчук, – акт капитуляции, начало разрушения ядерного комплекса России»[269].

Проведенная в 2000 г. независимая юридическая экспертиза этого документа показала что «Соглашение» было «подписано и утверждено Правительством РФ с превышением его компетенции»: речь идет о нарушение закона «О президенте РСФСР от 24 апреля 1991 г. (ст.5, подпункт 10) и закона «Об обороне» от 24 сентября 1992 (ст.4, 5, 6)[270].

Подобный документ мог подписать только президент. И только после его ратификации Верховным советом он мог приобрести законную силу. Между тем соглашение было подписано Минатомом России и Министерством энергетики США и подлежало утверждению не президентом, а премьером[271].

В беседе со мною Владимир Борисович Исаков, возглавлявший в 1993 г. Комитет по Конституционному законодательству Верховного Совета России, охарактеризовал рассматриваемое соглашение как межведомственное и потому не подлежащее ратификации. А когда я обратил его внимание на то, что речь идет ни более, ни менее как о ядерном потенциале страны, он только развел руками и пожал плечами[272].

Важнейшее международное соглашение, решавшее судьбу ядерной безопасности нашей страны, было облечено в форму рядового межведомственного договора. Как будто бы речь шла о продаже 500 тонн нефти или каменного угля.

В первой статье этого документа говорилось, что он имеет в виду поставки урана, «извлеченного из ядерного оружия в результате сокращения ядерных вооружений в соответствии с соглашениями в области разоружения и контроля над вооружениями»[273]. Следовательно, реализация достигнутой договоренности предполагала ратификацию договора об СНВ-2.

В связи с этим особое значение имел пункт, согласно которому, Россия брала на себя обязательство начать «поставку» в США переработанного урана, «полученного в результате демонтажа ядерных вооружений в России» «по возможности, не позднее 1 октября 1993 г»[274].

Это означало, что к 1 октября 1993 г. необходимо было ратифицировать договор об СНВ-2, утвердить данное соглашение, начать демонтирование ракет с ядерными боеголовками, создать необходимые производственные мощности по переработке оружейного, высокообогащенного урана (ВОУ) в энергетический или низкообогащенный уран (НОУ).