Без права на жизнь - Александр Голодный

Со скоростью курьерского поезда на меня понеслось:

— Уже, сэр.

Слова, как ледяные иглы, пытались проткнуть. Как струи огня — сжечь. Как каменные глыбы — раздавить. Но хрупкое сознание защищала тонкая жемчужная дымка, встающая на пути атакующих слов. Дымка, сорвавшаяся с рук братишки, моего верного Солдата, при нашей последней встрече. Вот в чем заключался его подарок! Напрасно орал разъяренным быком майор, напрасно подбирал убедительный тон капитан. На все вопросы издевательски звучала произносимая механическим голосом одна и та же фраза:

— …задержавшему лицу необходимо сдать объект шерифу, либо помощнику шерифа, либо офицеру КИБ, либо руководителю департамента ресурсного управления рангом не ниже второго заместителя директора.

— Сэр майор, сэр!

— Что?!

— Сэр, к вам не может дозвониться дама из департамента ресурсного управления!

— Дежурный, пошли ее на хер!

— Сэр, это заместитель начальника департамента!

— Мать ее… Скажи, что я выехал с территории базы, буду вечером.

— Да, сэр, слушаюсь, сэр!

— Капитан?!

— Это невероятно, сэр, но правдин не может пробить его блокаду. Это работа научников, сэр! Нам надо отдать его…

— Капитан! Отдать?! И ответить за незаконное задержание?!

— Если бы вы не пошли на поводу у своего племянника, сэр…

— Заткнись! Ты тоже в этом дерьме по уши! Коли ему «зет семьдесят».

— Сэр, но это боевой препарат…

— Коли, капитан, я приказываю! Поступай, как положено военной контрразведке!

— Да, сэр.

Новое шипение. Огонь нестерпимой боли прошел по руке, растекся по телу, ревущим пламенем ударил по сознанию. Жемчужная дымка засияла, истончилась… и выдержала.

Новые слова полились из пересохшего рта:

— Преднамеренное нанесение ущерба объекту, единый идентификационный номер… приравнивается к нанесению ущерба собственности Колониальной Империи в особо крупных размерах и наказывается в соответствии…

— Сэр, я отказываюсь в этом участвовать.

— Почему не действует «зет семьдесят»?! Мать его…

— Сэр, вы слышите? Я отказываюсь в этом участвовать!

— Помолчи, Уильям! Ладно, разберемся. Дежурный!

— Да, сэр!

— В подвал его, в карцер.

— Слушаюсь, сэр!

Меня волокут, голова не держится, все тело горит. Пол то приближается к глазам, то уходит в невероятную даль, мучительно тошнит. Наконец сознание не выдерживает, и наступает тьма.

Я тону. Я тону в море, а в нос ударяет непередаваемая вонь свалки…

Разлепляю глаза. Один военный поливает водой из ведра, другой сует под нос ватку с нашатырем. Мучительно болит голова, и душит жажда. Увидев, что я очнулся, пытаются поднять.

— Пить.

Странно, но шепот услышан. Поят прямо из ведра. Как-то не до чистоты, главное, что воды еще много. Чуть получше. Солдаты крепко, но бережно поднимают, пытаются утвердить на ногах. Наручников нет, но и сил нет вообще. Похоже, продолжает действовать наркотическая химия. Сколько провалялся? Ответ получаю у стола дежурного в нише возле кабинета командира базы. За окном день, привезли меня утром.

— Сэр дежурный, задержанный доставлен!

Командный голос в ухо вызывает взрыв боли в мозгу и жуткий приступ тошноты. Могуче и щедро облевываю стол дежурного с бумагами и телефонными аппаратами. Качественно прилетело и самому сержанту.

— Мать! Твою мать!

Солдаты растерянно смотрят, а мне, кажется, изрядно легчает.

— В кабинет эту тварь, бараны!

Перед лицом распахивается дверь, слышен голос майора:

— Мэм, уверяю вас, наши действия были полностью адекватны степени опасности этого человека…

Не верю глазам — Маргарет. За ее спиной телохранитель. Увидев то, что осталось от меня, она замирает, глаза расширяются. Надо включаться:

— Госпожа заместитель директора, сообщаю, что задержание объекта департамента ресурсного управления единый идентификационный номер… произведено с грубыми нарушениями законодательства Колониальной Империи, равно как и последующий допрос объекта.

Мозг чуть не сломался, но, кажется, не сбился. А Маргарет молодец — дослушала фразу до конца. Взбешена нереально:

— Что вы сделали с этим человеком?!

Это тон сэра Кента, это полный стужи взгляд сэра Кента. Я опять на свалке? Навалившееся помутнение немного отступает.

— Пить.

Солдаты без задержки роняют меня на стул, один придерживает, другой поит. Четвертый стакан. По-моему, они не против, чтобы я «украсил» и кабинет майора. Раздраженным жестом он выгоняет солдат. А кто будет держать? Разбираюсь в обстановке. Разъяренная Маргарет наступает на майора, не забывая капитана. Тон вполне может вызвать энурез, а смысл слов — непроизвольную дефекацию. Майор еще лепечет, а капитан спекся. Щенок. Ага, знакомая тема, надо усугубить:

— Преднамеренное нанесение ущерба объекту единый идентификационный номер… приравнивается к нанесению ущерба собственности Колониальной Империи в особо крупных размерах. Госпожа заместитель директора, я доводил эту информацию на допросе.

Марджи, как тебе намекнуть еще? Запись допроса… Синхронно с плавающими мыслями звучит властное и жесткое:

— Запись допроса?!

— Но, мэм, это дело о незаконной технической деятельности…

— Он признал свою вину?

— Мэм, у него блокада…

— Да или нет?!

— Мэм…

— С каких пор военные выполняют функции полиции, майор?!

А диктофон вон, на столике, рядом с закрытым ноутбуком капитана. Изображение в глазах расплывается, удаляется, приближается… Модуль памяти на месте.

— Госпожа заместитель директора, диктофон на столе у окна рядом с вычислителем.

Берг делает шаг к цели, ей пытается заслонить дорогу майор. Не знаю, что сделал капитан, но Ральф неуловимо-текуче оказался перед Маргарет, а два черных дула бестрепетно смотрят на офицеров. Я уверен, что предохранители сняты, а патроны в патронниках ждут ударов бойков. Судя по помертвевшим лицам, в этом уверены и майор с капитаном.

— Та-ак, попытка покушения на заместителя директора департамента? Ну, дернитесь, ублюдки, доставьте мне удовольствие.

Ублюдки боятся даже дышать. Не пересекая линию огня, Маргарет подходит к диктофону, выдергивает модуль памяти.

— Мэм, вы нас неправильно поняли…

— Я и не собираюсь вас понимать. Важно, как оценил ваши поступки мой телохранитель.