Обитель Апельсинового Дерева - Саманта Шеннон

Их появление в замке Соляных Цветов было событием из ряда вон выходящим.

– Сейчас глухая ночь! – Тани старалась говорить властно. – Кто призывает меня, достойный воин?

– Достойная правительница Гинуры.

Высшая из областных чиновников. И главная судья Сейки, уполномоченная разбирать дела особ высокого ранга.

Тани ощутила вдруг всю кровь в своих жилах. Земля ушла из-под ног, в голове замелькали ужасные догадки, среди которых первой явилась мысль, не обратился ли Рооз к властям. Пожалуй, лучше всего было держаться смирно и разыграть невинность. Если сейчас пуститься в бега, это сочтут признанием вины.

Скоро вернется Наиматун. Что бы ни случилось, куда бы ее ни увели, ее дракон придет за ней.

– Прекрасно.

Солдат расслабился:

– Благодарю, госпожа Тани. Мы пришлем твоих слуг, чтобы помогли одеться.

Слуги принесли ей форму. Накинули на плечи плащ и повязали на пояс голубой шарф. Едва они, закончив, повернулись к двери, Тани выхватила из-под подушки и спрятала в рукаве клинок.

У ворот ее ждал паланкин. Тани замялась. Внутренний голос громко предупреждал не входить внутрь.

– Госпожа Тани, – обратился к ней один из солдат, – нельзя не ответить на приглашение достойной правительницы.

Ее глаз уловил движение. В замок возвращались Онрен с Канперу. При виде Тани оба шагнули к ней.

– Как член клана Мидучи, – ответила солдату осмелевшая Тани, – я, полагаю, могу поступить, как сочту нужным.

Взгляд солдата метался за прорезями маски.

Онрен и Канперу были уже рядом.

– Достойная Тани, – заговорил Канперу, – что-то случилось?

Его голос звенел как извлекаемый из ножен клинок. Перед лицом еще двух всадников солдаты замялись.

– Эти солдаты уводят меня в замок Белой Реки, достойный Канперу, – ответила Тани. – И не могут объяснить, зачем меня вызвали.

Канперу, насупив брови, взглянул на командира. Молодой всадник был на голову выше любого из солдат.

– По какому праву вы без предупреждения вызываете драконью всадницу? – спросил он. – Госпожа Тани – избранница богов, а вы уводите ее из замка будто какую-нибудь воровку.

– Достойный морской начальник извещен, господин Канперу.

Онрен вздернула брови:

– Вот как? Я непременно проверю, когда он вернется.

Солдаты промолчали. Бросив на них суровый взгляд, Онрен отвела Тани в сторону.

– Беспокоиться не о чем, – тихо сказала она. – Наверняка какое-то пустяковое дело. Я слышала, что достойная правительница любит показывать власть даже и над кланом Мидучи. – Она помолчала. – Тани, ты плохо выглядишь.

Тани сглотнула.

– Если я не вернусь к рассвету, – сказала она, – скажешь великой Наиматун, где я?

– Конечно, – улыбнулась Онрен. – В любом случае все скоро выяснится. Завтра увидимся.

Тани кивнула и постаралась улыбнуться в ответ. Онрен смотрела, как она залезает в паланкин. И как покидает замок.

Она – драконья всадница. Бояться нечего.

Пока пехотинцы проносили ее по улицам, мимо вечернего рынка, под листопадными деревьями, опять начался дождь. Из переполненных людьми таверн слышался смех. И только когда позади остался Имперский театр, Тани сообразила, что направляются они не к замку Белой Реки, где жила достойная правительница. Ее несли к южной окраине города.

Страх стиснул ей грудь. Тани хотела отодвинуть дверцу паланкина, но, оказалось, ее заперли снаружи.

– Не та дорога! – окликнула она. – Куда вы меня несете?

Ответа не было.

– Я Мидучи. Я – всадница великой Наиматун из Глубоких Снегов. – Голос у нее сорвался. – Как вы смеете так со мной обращаться?

В ответ она услышала лишь шум шагов.

Когда паланкин наконец остановился и Тани узнала место, внутри у нее все оборвалось. Дверцу отперли, отодвинули.

– Достойная Мидучи, – сказал один из солдат, – прошу следовать за мной.

– Вы посмели… – прошептала Тани. – Вы посмели привезти меня сюда?

Гнусный запах бил ей в ноздри, обостряя страх. Она упустила шанс бежать. Даже драконья всадница не смогла бы справиться со здешней стражей, тем более без меча. Да и в любом случае ей некуда было податься. Тани выбралась из паланкина и пошла, вздернув подбородок, на каждом шагу ощущая толчки боли в боку, стиснув кулаки.

Ее не могли доставить сюда, чтобы убить. Без суда – не могли. И без Наиматун. Она, избранная богами, под надежной защитой.

Проходя под конвоем по тюремному двору, Тани услышала жужжание насекомых и подняла взгляд. Три отрубленные головы, раздутые гниением, смотрели с ворот на улицу.

Тани уставилась на самую свежую. Пучок заскорузлых от крови волос, разбухший мертвый язык. Черты уже смазались, и все же она узнала. Сульярд. Она пыталась овладеть собой, но спинной хребет у нее окостенел, живот скрутило, а рот наполнился сухим песком.

Ей рассказывали, что в далеком Инисе, откуда явился этот водяной дух, на казнь собирались толпы зрителей. Не то в Сейки. Мало кто в городе знал, что на тюремном дворе поставили на колени над канавой семнадцатилетнюю женщину, ожидавшую конца со связанными за спиной руками. Длинные волосы начисто сбрили с ее головы.

Солдаты подвели Тани к заключенной и заставили остановиться. Что-то говорил чиновник, но она не разбирала слов за гулом крови в ушах. Женщина подняла голову на звук шагов, и Тани пожалела об этом, потому что узнала ее.

– Нет, – надтреснутым голосом сказала Тани. – Нет. Я приказываю вам прекратить.

Суза ответила на ее взгляд. Надежда блеснула в ее глазах, но ее затопило горе.

– Я избрана богами! – выкрикнула Тани в лицо палачу. – Она под моей защитой. Великая Наиматун за такое обрушит небо вам на головы! – С тем же успехом она могла бы кричать на камень. – Это не она! Это я! Я виновата!

Суза качнула головой, губы у нее дрожали. Капли дождя висели на ресницах.

– Тани, – глухо попросила она, – отвернись.

– Суза…

Рыдания забили ее горло. Это ошибка, остановитесь! Чужие пальцы впились ей в плечи, когда она забилась, уже не владея собой, и все новые руки хватали ее. Перестаньте! Перед глазами стояло одно: маленькая Суза, с короной снежинок в волосах, улыбается взявшей ее за руку Тани.

Палач опустил меч. Голова скатилась в канаву, у Тани подогнулись колени.

Я всегда за тебя заступлюсь…

Не найдя драконьей всадницы на берегу в условленное время, Никлайс великодушно решил, что ее задержало неотложное дело, и удобно устроился у озерца в скалах. Он прихватил с собой мешок с частью своих книг и свитков, в том числе полученный от Трюд отрывок, который и изучал теперь при свете кованого фонаря.