Мародер - Беркем аль Атоми

— Эх, дурные ваши головы… И не стыдно, а? Сколько лет уже рядом живем, и все нормально было. Че ж вы. Пятнадцать семерок, не меньше… Та-ак, а это кто у нас такой шустрый?

Найдя по обильному кровавому следу подранка, Ахмет некоторое время стоял над ним в каком-то тяжелом раздумьи, затем, скривившись, как от зубной боли, вытащил нож и присел над сипло дышащим кобелем с развороченным тазом.

— Прости, братан. Это недолго, и потом — все. Чтоб ваши не лезли больше, понимаешь?

Зная, что за ним сейчас из руин наблюдает немало хищных глаз, он извлек из подранка душераздирающий вопль, опознать в котором собачий голос было невозможно. Резко опустив ногу, оборвал невыносимый звук, сломав шею возле черепа. В наступившей тишине было отчетливо слышно, как одновременно снялись с места и ломанулись от греха подальше затаившиеся вокруг собаки. …Больше десяти, здорово больше. Кабы даже не больше пятнадцати. Ни хуя себе. Епть, товарищ Ахметзянов, а ведь вы только что чуть не попали. Нет, надо же додуматься — сел покурить, а! Нашел место — у третьего магазина, дур-р-рак. Ты бы еще в больничный городок сходил, идиот. Там тебе и собачек побольше, и ассортимент поширее, и даже забавней собачек кой-че имеется. Не, точно с головой у вас непорядок, товарищ…

Не решившись после устроенного шухера лезть через сектора собственного Дома, Ахмет вошел, постучавшись по избитой газелькиной кабине.

— Ты с кем там воевал? — недоуменно спросила жена, убедившись в целости и сохранности вернувшегося мужа.

— Да, собаки… — недовольно отмахнулся Ахмет. Ему было стыдно даже перед женой за истраченные полтора десятка семерки. — Че-то крышу снесло у них, что ли… Кинулись ни с того ни с сего.

— А ты че с пулемета-то по собакам? — свесился со второго Серега. — У тебя ж всегда АПБ с собой? Сколь семеры-то извел…

Еле сдерживаясь, Ахмет прошел к себе и громко, чтоб слышали, лязгнул задвижкой — не беспокоить. Весь день его было ни видно, ни слышно — хозяин до заката просидел над пятисоткой района, хлебал чай, шагал по полиэтилену карты циркулем и что-то записывал.

Под вечер стало окончательно ясно, что решение с налета не нашлось, и надуманные сценарии валятся от первого же прикосновения. Уйти так, чтоб оставалась возможность вернуться, не получалось. Никак. Та прорва имущества, которой оброс Ахмет, намертво прибила его к месту, сделала неподвижным жирным куском у кого-то на мушке.

…Хуйня. Из-под всех молотков уходил, уйду и от этого. Все зарыть, прямо в подвале, заминировать — по легкому, но с подлянками. Дом… Да, сам Дом сохранить вряд ли получится. Сука, столько трудов, а?! Пидарасы, ну, пидарасы, вы мне ответите, все равно настанет день, и я спрошу с вас, суки, за каждую бочину, за все! Ладно, успокойся, мститель неуловимый. Так, зарыл, заминировал, дальше. А дальше ясно — в Прибрежный. Налегке, не загружаясь. Только утесовский боезапас, и тот утес, что получше. Весь табак. Две лучших волыны, РПК. Всю семеру, а пятерки — сколько места останется. Уляжется кипиш — заберу…

Ахмет представил себе, как будет выглядеть его Дом, когда соседи убедятся, что его хозяин ушел, и от бессильной злобы едва не воткнул себе в ляжку карандаш… Не, хорош давай, выдохни. Так ты только косяков напорешь. А пойдем-ка покурим-ка? Развеемся чуток. Собакяна проведаем, на четвертый сходим, поглядим на всю эту жопу сверху… Подчеркнуто аккуратно положил карандаш на сгиб карты, сгреб со стола курительный припас и отправился на кухню. На кухне хорошо — печка топится, жена ужин готовит. В кастрюле булькает, сковородки висят над плитой, на столе скатерка чистая. Снова захлестнула злоба: …Сука, только, можно сказать, обжились, вздохнули — и опять…

— Перекусить, может, тебе?

— Нет. Дай че-нибудь, к сукиному сыну схожу подымусь.

— Парням, может, тоже захватишь по куску?

— Сменятся, пожрут.

Поднялся, плюхнулся в кресло. Кавказа не видно. Странно, обычно только подымешься, тут же приходит.

— Кябир!

Ни ответа, ни привета. Какой-то частью себя Ахмет почувствовал — собака просекла «официально» им еще не принятое решение. …Значит, типа умный?… — с неожиданной злобой подумал Ахмет о самом близком еще вчера существе. — …Ну и хер с тобой! Ишь ты! Значит, проживешь, если умный… Бросил кусок пирога в миску, не попал, наклонился было вставать — но остался в кресле. …А молодец пес. Правильно подсказал — как бы мне перед своими не засветиться. Если че почуют — разорвут, без базара. Так, значит, надо держаться повеселее. Но сборов не скроешь, по любому. Как тогда быть? Ну-ка, подумаем…

* * *

Замкомандира отдельного отряда Savage Иванов откинул сетку командирской палатки, едва не столкнувшись с выходящим командиром, раскуривающим толстую робусту.

— Ну, че там узкоглазые наши, неужели добили?

— Все, я уже взводным флешки раздал. Сидят уже, отрабатывают. Командир, извини, что опять эту тему завожу… уверен, что именно второй взвод на поликлинику кинем? Там, как узкоглазые говорят, самое жирное ихнее гнездо. А вдруг че у косых не заладится? Или картинка опять крякнет… Пожжем пацанов, второй-то взвод почти целиком из наших.

— Ты че, будешь мне рассказывать, из кого мои взвода? И за косых не бзди, у них нормально все будет. Я с этими работал уже, иногда наложение с местностью один-в-один совпадает. Идешь — все как на ладони. Со скрытыми объемами иной раз наебутся, ну тебе там не обои клеить — гранату кинул, проверил, и дальше иди… Жалко, АДС[175]у нас маленький, если кто из этих за металлом сховается — придется персонально выковыривать.

— Ладно, хоть такой. Вообще, смотрю, с техникой здесь порядок, не то что… Я когда в Динкорпе служил, у них контракт с Юнилевером был, Нижний зачищали — вообще без ничего. Ни АДСов, ни ПЕПов,[176]ни дживиэс-дженерейторов,[177]ни хуя, понял? Я уж про наложение[178]молчу — ладно, хоть зарплата вовремя.

— Так, капрал, тут как раз не понял. Что мне еще за «ни хуя», что за «понял»? Я с тебя «сэра» каждый день не прошу, но ты не охуевай тут! В атаке охуевать будешь!