Преданья старины глубокой - Александр Рудазов

- Скажу, что разнесу всю гору, но до твоего отца доберусь, - холодно ответил Кащей.

- …не надрывай втуне глотку, мертвяк!… - хохотнула Хозяйка. -…отведай-ка лучше моего угощения!…

В следующий миг пол под ногами задрожал. Грохнуло что-то вдали, затряслось, рвануло воздухом сразу со всех сторон, пыль взметнулась столбами…

А потом Кащею на голову обрушился сразу весь каменный свод. Тяжеленные глыбы посыпались на костлявого старика, в одно мгновение превратив его в бесформенное кровавое месиво. Самая большая плита упала так ладно, так аккуратно - будто крышку на гроб положили.

- …ведь я тебя упреждала, мертвяк… - еле слышно прошелестело под сводами.

Горный обвал - дело гиблое, живых после него не остается. Прогрохотало, прошумело, и все - одни лишь развалины и могильное безмолвие…

Однако обвал, похоронивший под собой бессмертного царя, пребывал в тишине и спокойствии не слишком долго. Прошло несколько минут, и огромная плита-крышка начала медленно отодвигаться. Из трещины показались костлявые пальцы, похожие на засушенных червей. Миг, другой - и вот на поверхности уже вся ладонь. А за ней показалась и другая. Тощие руки раздвигали тысячепудовые глыбы легко, будто пустые бычьи пузыри.

Еще усилие, еще, и вот над плитами поднимается Кащей Бессмертный - целый и невредимый, только пылью запорошенный с ног до головы.

Судя по волнообразным движениям под изорванной одеждой, чудесный меч Аспид-Змей также уцелел. Уцелела и железная корона - ни единый зубец не погнулся, ни единой царапинки не осталось. Непрост царский венец Кащея, очень непрост…

- Глупая каменная баба, - равнодушно произнес бессмертный царь, стряхивая с рукава гранитную крошку и поправляя корону. - Вздумала завалить меня камнями. Забавно. Хек. Хек. Хек. Забавно, но глупо.

Пути дальше не предвиделось - штольня, по которой дотоле шествовал Кащей, превратилась в груду обломков. Сплошь пустая порода, ничего ценного. Когда-то в этих местах работали горные карлы - они и накопали всяких ходов-переходов, балки наставили, брусья, укрепы каменные…

Известное дело, горным духам вроде Малахитницы это без надобности, им толща каменная - что теплая водичка. Насквозь ходят, на версту вглубь земли видят. А самоцветы да руды всякие для них игрушки, пустяковины. Только на безделье и годятся - скуку развеивать.

Кащей пожал плечами и направился обратно - разыскивать другой проход. Он не торопился - куда торопиться тому, у кого впереди вечность?

Перед тем, как войти в подземелье, Кащей оставил летучего змия и Очокочи у подножия горы - на попечение все тех же горных карлов. Их в Каменном Поясе пока что хватает, хоть и уходят они с каждым годом все глубже - от людей чтоб подальше, а к рудам своим разлюбезным - поближе. Иные, вон, под руку Кащея пошли - как раз те, что на людей особенно злы. Сам-с-Ноготь из них всех особенно озлобленный - дай этому старичку волю, так самолично каждого человека приголубит.

Да не чем-нибудь, а клещами раскаленными…

Сколько уже прошло времени, Кащей в точности не знал. Под каменной кровлей нет смены дня и ночи. В сне бессмертный царь не нуждается, в пище и питье - тоже. Ест-пьет он когда пожелает и что пожелает. Пожелает - так и совсем есть перестанет, хуже ему от того не будет.

Под ногами противно хлюпало и чавкало. Босые ступни без устали мерили рудничную мокреть, давно испоганившись жирной грязью. Будто лапти буренькие надели.

- Тебе не скрыться от меня, хоть укройся горным хребтом вместо покрывала, - бесстрастно произнес в никуда Кащей. - Я знаю, где искать твоего отца, Малахитница.

Прошло еще время. Костлявый старик подошел к огромному валуну, лежащему у стены на манер каменной подушки - вот, кажется, заявится сейчас какой-нибудь великан, да и прикорнет, захрапит раскатисто.

Ан нет. Не для того здесь этот валун. Ящерки вокруг него бегают, да суетливо, беспокойно - только звук шагов заслышали, так сразу и порскнули под каменюку, попрятались в щелях-трещинах. Уперся Кащей плечом, понатужился, да и откатил преграду в сторону. Легко откатил - словно и в самом деле подушка то была, а не глыбища тысячепудовая.

За валуном открылась мраморная лестница. И свет снизу пробивается. Слабенький, тусклый, но все же смотреть годится. Кащею оно, конечно, без надобности - он-то и в кромешной тьме не потеряется, все как наяву видит. От отца унаследовал зоркость небывалую.

Лестница оказалась длинная, многоступенчатая. Все ниже и ниже извивается, петли выделывает, витушки хитрые. Конца-краю не видно. Глубже, глубже, еще глубже - не до самого ли Пекла спуститься надумала?

Однако все ж закончилась наконец - дошел Кащей до огромных створ каменных, узорами резными изукрашенных. Наглухо заперты, ни единой щелочки не видать - сунься-ка!

Ан сунулся. Размял Кащей пальцы, похрустел костями, да и толкнул ворота что есть мочи. Единого удара хватило - всхлипнули каменные стражи, заскрипели жалобно и повалились наземь. Из боков пруты железные торчат переломанные - хитро створы крепились, не последние мастера их делали.

Осела пыль, поднятая упавшими плитами, и перед Кащеем открылось небывалое диво - каменный лес. Не пещера уже, не штольня - стен вовсе никаких не видать, лишь деревья сплошняком. Огромадные, крон не разглядишь, сколько голову ни задирай, а стволы все из чистого камня. Мраморные, гранитные, из змеевика есть, еще из каких-то камней… Листочки на ветках, трава под ногами - уже из тех камней, что поблагороднее. Малахит, хризолит, яшма, еще что-то…

И все ведь живое, все дышит, шевелится. Ветерком откуда-то веет, листья колышутся, над цветами каменными пчелки порхают - словно из золота откованные, но тоже живые.

Гудит вокруг недобро, гуркочет. Слышится шепот, шипение, в прогалах меж деревьев очертания чьи-то мелькают. Видно, что не рада Хозяйка гостю непрошеному. То ли и в самом деле понадеялась похоронить Кащея под завалом, то ли думала, что он после такого угощения восвояси уберется, а только чувствуется - не ждала, что этот старик ее заветные хоромы разыщет. Невдомек каменной девице, что царь нежити здесь гостевал еще в такие времена, когда ее самой и в зачине-то не было…

- …убирайся!… - пронесся под сводами отчаянный крик.

- Нет, Малахитница, - равнодушно ответил Кащей, продолжая идти дальше.

Здесь, в каменном лесу, Хозяйка Медной Горы уже не смела устраивать обвалов и оползней - кому же охота поганить попусту собственный дом? А уж когда Кащей дошел до Медного Дворца…

Ящерок и змей с каждым шагом становилось все больше. Мелкие чешуйчатые кишели живым ковром - куда ни глянь, так медянка или ужик, а то и агама каменная. Зеленые, голубые, синие, бурые, желтые - всех цветов, всех пород. Есть одноцветные, есть узорчатые, орнаментом хитрым испещренные, а есть прозрачные, точно из слюды вырезанные.

Дальше пошли огромные залы - сплошь металл да самоцветы. Медь самородная, золото, хрусталь горный - всего достаточно. Даже богатства Костяного Дворца, накопленные Кащеем за тысячи лет, пожалуй, уступят сокровищам Каменного Пояса. На стенах малахит с алмазами, потолок медный, цветами диковинными разукрашен. Диво дивное, чудо чудное - любой рудознатец полруки отдаст, чтоб только вызнать, где сей клад запрятался.