Война с демонами. Книги 1-5 - Питер В. Бретт

отцовского мастерства. Аура юноши была устойчива, но по ее поверхности шла рябь, когда он направлял энергию в руки или ноги. Приспособившись за секунды, Джардир стал предугадывать движения сына.

Едва Асом ринулся в очередную атаку, Джардир уже снялся с места. Скользнув в сторону, он отнял руку от своего копья и перехватил древко Асома. С силой пнул, и Асом, удержанный на приколе своим же ухватом за копье, принял всю мощь удара в бедро. Сложившись пополам, он отлетел и шмякнулся о стену. Джардир стоял с обоими копьями.

– Асом! – хотел вскрикнуть Асукаджи, но исторг из себя лишь слабый хрип.

Его аура пошла паническими волнами, пытаясь бросить искалеченное тело на помощь любовнику.

– Теперь ты готов к разговору, сын? – осведомился Джардир, но Асом, не ведая страха, ринулся к нему вновь.

Джардир отшвырнул оружие подальше. При надобности он мог через метку призвать копье назад, но если уж драться, то лучше голыми руками и ногами, чтобы случайно не убить мальчишку раньше, чем они потолкуют.

– Изыди, призрак! – крикнул Асом, ударяя. – Не посещай меня впредь!

Джардир не сумел перехватить удар, но последовал за вихрем энергии, не давая сыну превосходства в новой атаке. Слова обеспечили ему секундную передышку, и он, не прекращая борьбы, всмотрелся в сыновнюю ауру, чтобы дойти до истоков. По зову коронного видения восстали картины: Асом, метавшийся во сне, просыпается в бешенстве и слезах. Однажды, пробудившись наполовину, он ударил Асукаджи. После этого они спали врозь. В другую ночь он чуть не убил Джамере – душил его, голого, в подушках, пока юный дама не разбудил его полностью.

И да, Асом был затравлен: осуждающий лик отца являлся ему неизменно, едва он смеживал веки.

«Так и должно быть», – подумал Джардир. Он принял скользящий удар, чтобы подобраться ближе, схватил Асома за рясу, ударил пяткой в бедро, и колено неестественно разогнулось. Не помогло даже безупречное чувство равновесия, и Джардир, воспользовавшись секундным колебанием, повалил Асома на пол. Теперь они сцепились, борясь слишком подвижно и яростно, чтобы читать ауры и учитывать прочитанное. Это была первобытная схватка за верховенство, привычная для Джардира с малых лет. Не был ей чужд и Асом, но он, принц Красии, всегда помнил, что противники боятся его убить.

Джардир не знал такой роскоши, когда боролся за власть. Именно это позволило ему победить стольких дама для воцарения в Копье Пустыни и стало залогом победы здесь. Он продвигался к господству дюйм за дюймом, удерживая корпус сына, дабы тот не пустил в ход ноги; одну его руку придавил туловищем, другую обездвижил и стиснул предплечьем горло.

Он мог заставить юношу отвернуться. Невозможность для противника видеть тебя в лицо даровало немалое преимущество, но отцовского лика Асом страшился пуще всего на свете – его-то Джардир и явил.

– Я не призрак. Ты не спишь. Я вернулся и обнаружил бесчестье, которым ты покрыл мой двор за недолгие месяцы моего отсутствия.

Сопротивление Асома усилилось; неприкрытая паника и леденящий ужас придали ему сил, но Джардир держал крепко и уступать не собирался. Асом бил и метался, но не находил рычага для опоры, а Джардир был крупнее, тяжелее и сильнее. На миг он отпрянул, Асом подался за ним, и Джардир впечатал затылок сына в пол.

– Я пришел не сражаться! – прогремел Джардир. – Я не хочу убивать сына, хотя повод есть. – Он ударил снова, и напольная плитка пошла трещинами. – Но я убью, если не оставишь мне выбора.

Потуги Асома наконец ослабли, правда Джардир не знал, покорился тот или ему не хватает воздуха. Он сохранил нажим и дождался, когда аура сына потускнеет, а глаза начнут мутнеть. Тогда он отпустил его, быстро выпрямился и отступил. Нарисовал в воздухе метку, и копье Каджи порхнуло ему в руку. Асом давился, кашлял и порывался встать, опираясь на слабую руку.

– Выбирай, – сказал Джардир. – Оставайся на коленях и прими мой суд или приступи ко мне снова – и я отправлю тебя одиноким путем, – пусть судит сам Эверам.

Аура Асома вскипела, и даже Джардир не сумел угадать, как тот поступит. Он видел, что юноша осознал – перед ним и правда отец, но зашел слишком далеко, захватывая трон, и понимает, что пути назад нет.

Наконец он уперся ладонями в пол и, дрожа, уткнулся между ними лбом:

– Что ты со мной сделаешь, отец?

– Это пока неизвестно, – сказал Джардир. – Ты должен ответить за свои преступления, но все еще можешь принести пользу на Шарак Ка.

– Отец, какое же я совершил преступление?

Подняв взгляд, Асом следил за отцовской аурой. Он Втягивал от короны и быстро приходил в себя. Через считаные минуты Асом будет вновь готов к бою. Джардир подобрался на случай, если отпрыску хватит глупости напасть снова.

– И ты еще спрашиваешь, сын мой? Ты предал брата, послав его на смерть, и убил дядю, чтобы захватить трон, который был отдан ему по праву.

– Чем это отличается от твоего славного примера, отец? – спросил Асом. – Разве ты не предал Пар’чина, тоже послав его на смерть? Разве не убил, восходя на Трон черепов, дамаджи Амадэверама, который учил тебя в Шарик Хора, и всех его сыновей? Не ты ли заколол андраха, как хаффит забивает свинью?

– Это было другое дело, – сказал Джардир, но сам не понял, кому адресовал слова – сыну или себе.

– Какое же? – не унимался Асом.

– Такова была инэвера.

– Воля Эверама? Или моей матери?

– Обоих, – ответил Джардир. – Андрах был растлен. Наши люди гибли из-за его глупости. Амадэверам был человеком хорошим, но также частью порочной системы и не захотел посторониться. В его смерти не было бесчестья.

– И мой брат был растлен, – подхватил Асом. – И наши люди гибли из-за его глупости; он втянул нас в войну, когда мы не были готовы утолить его жажду завоеваний и желание показать себя достойным наследником трона. Дай я ему преуспеть, Красия стонала бы под его игом.

– Возможно, – сказал Джардир.

– А Пар’чин, может статься, покрыл бы нас славой, когда принес в Лабиринт копье, – продолжил Асом. – Мы делали выбор, исходя из блага для народа, отец. Ты меня этому и научил. Убийство дяди не доставило мне ни малейшего удовольствия, но он был частью порочной системы, и в его смерти не было бесчестья. Я не пользовался хора и вызвал его и дамаджи на честный бой в согласии с нашим законом.

– В ночи, – прорычал Джардир, – когда все люди – братья. И ты подстрекнул других моих сыновей мошенничать с хора в их священной борьбе.

Асом снова