Расплетая закат - Элизабет Лим

От того, что я снова могла чувствовать. Холод, просочившийся в мою душу за последние несколько месяцев, исчез, как и обжигающий жар, и им на смену пришло тепло, поющее в моем теле. И когда я прислушалась к собственным мыслям, то не услышала чужих голосов.

Повсюду сияли звезды – каждая из них такая же яркая, как самые драгоценные камни на земле. Небо окрасилось в потрясающие тона, одновременно рассвета и заката, напоминая мое платье из крови звезд.

Мама протянула мне руку, и на ее ладони что-то блеснуло.

– Мои ножницы!

– Амана попросила вернуть их тебе. Они принадлежали нашей семье очень-очень долгое время.

– Значит, это правда, – пробормотала я, забирая ножницы. Они блестели ярче, чем прежде, и солнце с луной, выгравированные на лезвиях, сверкали под любым углом. – Я – потомок портного Аманы?

Мама кивнула.

– История частично забылась со временем, но да, первым создателем платьев был твой предок.

Я вернула маме ножницы.

– Тогда они принадлежат ему, а не мне.

Мама нерешительно коснулась моей руки. Я догадалась, что следующие слова дались ей нелегко.

– Даже не знаю, Майя, радоваться мне, что ты здесь, или горевать. Я скучала по тебе… – Она ненадолго замолчала. – Амана желает, чтобы ты присоединилась к ней на небесах, но… я знаю, что твое время еще не пришло, дочка.

– Что ты хочешь сказать?

– Мы с Финлеем и Сэндо поговорили о тебе с Аманой, и она прислушалась. Она предлагает тебе выбор.

Мама сделала глубокий вдох, и мое сердце заколотилось в наступившей тишине.

Выбор.

– Ты можешь остаться с нами как портной богов, – ее голос охрип. – Или вернуться и жить с папой, Кетоном и твоим чародеем.

От моего носа к глазам прошла волна жара. Я не могла остановить поток слез.

– Чего я действительно хочу, так это чтобы вы с Финлеем и Сэндо вернулись домой.

– Майя, ты же знаешь, что это невозможно.

Несмотря на то, что я ожидала такого ответа, он все равно заставил меня всхлипнуть.

– Папа нуждается в тебе, – продолжила мама. – Как и Кетон, и твой чародей. – Она ласково смахнула пальцем слезы, стекавшие по моим щекам. – Мне и так повезло, что я увидела, какой женщиной ты стала, – прекрасной, сильной и храброй.

Она взяла мое запястье и коснулась красной нити.

– Видишь? Даже жизнь и смерть не могут разорвать нити судьбы. Эдан ждет тебя.

Я кивнула, но, прежде чем отпустить меня, мама вложила ножницы в мои руки.

Это заставило меня замешкаться. Я провела пальцами по солнцу и луне, и лезвия засияли от моего прикосновения. Даже здесь, среди звезд, было слышно, как они гудели от силы.

Мои пальцы обхватили кольца, с нетерпением желая воссоединиться с ножницами, но я покачала головой.

– Я не передумала насчет них.

– Но они – источник твоей магии.

– Я жила счастливо без магии до них и буду жить счастливо без магии после них. Ножницы хорошо мне послужили, но в них больше нет необходимости. Сохрани их для меня, мама.

Похоже, мой ответ ее удовлетворил, поскольку она крепко обняла меня, но ножницы не забрала.

– Прежде чем уйдешь, ты должна воспользоваться ими в последний раз.

Она показала на звездный покров под нами. Посредине виднелся просвет, сквозь швы просачивались мерцающие лучи солнца.

«Брешь в небесах».

Я должна была залатать ее, как первый Ткач из легенды.

– Давай сделаем это вместе, мама.

Она положила руку поверх моей и направила ее, а я выпустила магию ножниц, чтобы сшить небеса. Наконец, когда дело было сделано, мама забрала ножницы и сжала мою ладонь, привлекая к себе, чтобы поцеловать меня в лоб.

– Мы не прощаемся, Майя.

Когда она отпустила меня, весь мир загорелся и превратился в огненное море. Я наблюдала, как мама сливается со звездами и силуэты моих братьев ведут ее обратно на небеса. А затем море поглотило меня, и мое тело снова объяло пламя.

И внезапно я поняла, какой облик мне достался: феникса, который должен возродиться из пепла.

…

До меня донесся шум волн, лицо защекотала морось.

Я вдохнула океан, упиваясь его свежестью. И проснулась.

К рукам и ногам прилила кровь, пальцы закопались в теплый, влажный песок.

Меня обнимали чьи-то руки, чье-то сердце тихо билось в гармонии с моим. Несмотря на то, что ресницы упрямо липли к коже, я открыла глаза.

Надо мной возникло расплывчатое лицо, но его черты постепенно становились четче в ярком свете солнца. Нос с небольшой горбинкой на переносице, квадратный подбородок, тонко высеченный по краям, – и более щетинистый, чем я помнила. Черные, как смоль, волосы с торчащими прядками, которые отчаянно нуждались в стрижке, и тонкие, неровные губы, приоткрытые в тихом вздохе.

– Эдан.

Его лицо смягчилось от облегчения, и он упал на колени рядом со мной.

– Я решил, что ты бы захотела увидеть океан напоследок, – начал он. – Мы думали, ты мертва.

– Я здесь, с тобой.

Я прижала пальцы к его губам, чтобы он замолчал. Его глаза увлажнились и опухли, щеки испещряли полоски от слез. Я промокнула их рукавом и взяла его лицо в ладони.

Затем поцеловала в щеки, нос, глаза. Губы. На секунду замерла, вдыхая знакомое теплое дыхание. Позволяя ему смешаться с моим собственным и остаться внутри меня, как в тот раз, когда я впервые осознала, что люблю его.

Лучи восходящего солнца коснулись моей кожи.

– Сейчас утро, – заметила я. – Где папа? И Кетон…

– Они в безопасности, едут домой из столицы.

Я резко села.

– Из столицы?! Значит…

– Война окончена, – кивнул Эдан. – Гиюрак и шаньсэня больше нет. А леди Сарнай стала императрицей.

– Императрицей? – изумилась я.

– Да, народ сам ее выбрал. Поначалу министры были категорически против того, что трон Аланди займет женщина, но она – законная правительница.

– Императрица Сарнай, – пробормотала я, пробуя слова на вкус. – Аланди снова едина.

– Скоро будет, – кивнул Эдан. – Мы собирались… похоронить тебя здесь, у воды. Твой брат сказал, что ты бы этого хотела.

Стоило ему произнести эти слова, как к нам подошла леди Сарнай в сопровождении свиты из женщин и мужчин. Их лица выглядели усталыми после напряженной битвы. В ней было легко увидеть императрицу, хоть она и по-прежнему была одета в боевую броню. И все же, несмотря на горечь от потерь, читавшуюся в ее глазах, в Сарнай было что-то такое – грация, с которой она командовала людьми, – что натолкнуло меня на мысль, что ей было суждено возглавить Аланди.