Пест – Ломаный грош - Сергей Вишневский

Лицо воздушника становится серьезным.

– Откуда у тебя этот артефакт? – Пест опускает взгляд и отворачивает лицо. – Его проверяли? Он рабочий?

Кивок ведуна.

– Почему его не использовали раньше? – В ответ неуверенное пожатие плечами. – Получается, мне просто необходимо доставить его на Северные острова и активировать?

– Да.

Людвиг протянул руку к артефакту, но ее перехватил Пест.

– Есть условие, – обреченный вздох ведуна и взгляд, стыдливо упертый в пол. – Ты должен официально войти в род Сылестских и принять права наследования.

– При чем тут это? – недоумевающе спрашивает Людвиг. Взгляд бегает от артефакта к Песту и обратно. – Что это все значит? Ты можешь нормально объяснить?

Пест трет ладонями лицо и, вконец изведя себя самого, вздыхает.

– Этот артефакт принадлежит роду Сылестских. Все маги в твоем роду каждый день перед сном сливали в него силу. Активировали его только раз, и тогда почти половина государства лежала в руинах.

– Тогда при чем тут род? – хмуро спросил Людвиг.

– А ты не понимаешь? – Пест поднялся из-за стола и взглянул в глаза Людвига. – Рыргов не будет, островов Северных тоже не будет, а ты-то останешься! Ты мои слова помнишь? Бой твой окончится, перебьют северных тварей, а ты останешься. А что дальше? Кому ты нужен, Сылестский Людвиг, окромя рода твоего?

Людвиг молча поднялся и пошел к шкафу, где начал одеваться в «летную одежду».

– И долго ты будешь нос воротить? Ты роду своему нужен!

Людвиг молча протягивает застежки на одежде и выходит из комнаты. Несколько секунд – и стекла в окнах дрожат под порывами ветра.

Людвиг взмывает ввысь над облаками, на ту высоту, с которой когда-то падал. Юноша набирает скорость и летит над самыми кромками белоснежных облаков. Скорость становится все выше и выше. Вот уже за воздушником остаются завихрения в облаках. Скорость увеличивается до тех пор, пока потоки ветра не начинают рвать куртку.

Людвиг летит так несколько часов, особо не задумываясь, куда и зачем. Парень даже не обратил внимания, что облака внизу начали темнеть, а солнце устремилось к закату.

Когда Людвиг начал чувствовать отголоски слабости, такого странного и непривычного ощущения, он понял, что на земле ночь.

Юный воздушник сбрасывает скорость и начинает снижаться. В кромешной тьме ничего не видно. Не видно куда сесть, есть ли внизу препятствие, да и далеко ли до земли? Вот-вот подступит паника, но тут появляется свет где-то вдалеке.

Людвиг устремляется к нему, и он все увеличивается. Чем ближе, тем яснее видно пламя. Юноша начинает торможение и приземляется на небольшой пятачок, который освещает костер. У костра сидит странный мужчина. Он одет в легкие ткани, на голове причудливый головной убор. Угольно-черная борода и смуглая кожа наталкивают на мысли о южанах.

Глаза привыкают ко тьме, и становятся видны еще несколько таких же мужчин, стоящих поодаль. У всех в руках изогнутые клинки, один с луком, направленным в сторону Людвига.

Глаза еще сильнее привыкают, и во тьме становятся видны шатры, удивительные горбатые животные и еще несколько лучников.

– Иль туман, аш эгбе?

До юноши доносится незнакомая речь, и в голове всплывает памятный жест, обозначающий чистоту намерений.

– Я вас не понимаю, – произносит Людвиг на гвинейском и показывает открытые ладони мужчине у костра.

– Ты жить страна лесов и рек? – сильно коверкая слова, произносит мужчина, не поднимая взгляда на юношу. В ответ кивок. – Ты пришел сюда убить?

– Нет, я заблудился.

– Мой брат слышать как койот. Он не слышал твой шаг, – мужчина берет небольшую чашечку, стоявшую прямо перед ним на песке, и отпивает из нее черный напиток.

– Я не шел. Я прилетел, по небу… – Людвиг указывает пальцем вверх.

Странный бородатый мужчина отрывает взгляд от костра и внимательно осматривает нежданного гостя.

– Ты ходить, как сокол в небе?

– Нет, быстрее. Гораздо быстрее, – Людвиг начинает снимать теплую одежду.

– Ты можешь лететь? Тогда мы тебе верить.

– Утром, я улечу обратно утром, – Людвиг пытается показать жестами. – Темно, ничего не видно. Очень трудно летать. Страшно врезаться или разбиться.

Мужчина понимающе кивает и с улыбкой произносит:

– Утром ты пойдешь по небу, как сокол. Если ты обман – мы тебя убить, – после этого мужчина что-то говорит остальным на незнакомом языке. Спустя минуту к нему подходит женщина, замотанная в ткань так, что видно только кисти и глаза. Она показывает, чтобы тот сел у костра, сует в руки юноше такую же маленькую чашку и наливает в нее черный напиток. Мужчины вокруг убирают мечи и луки. Все скрываются в шатрах, а собеседник у костра продолжает говорить, коверкая слова.

– Зачем тебе такой теплый одежда? Днем солнце печет, тебе холодно?

– Когда взлетаешь высоко – очень холодно.

– Высоко – как сокол?

– Гораздо выше. Выше облаков.

Слова юноши заставили задуматься бородатого мужчину. Он погладил бороду и спросил:

– Куда ты шел?

Людвиг отхлебнул черного горького напитка и тоже уставился в пламя костра. После нескольких секунд молчания ответ все же последовал:

– Я не знаю.

– Если бедуин не знает, куда идет – он убегает. Отчего ты бежишь? Ты плохо сделал закон?

– Нет.

– Закон нарушил тебя?

Вопрос заставил задуматься Людвига.

– Я не совсем понимаю… – хмурясь, произнес Людвиг, но не успел закончить, как его перебил мужчина:

– Ты не хотеть то, что положено по закону или правилам твоей семьи?

Людвиг впервые услышал такую трактовку и хмыкнул.

– Можно и так сказать, – кивает в ответ Людвиг.

Мужчина снова гладит бороду и задумчиво спрашивает:

– Сколько живет твой род?

– Около тысячи лет, может, чуть больше, – жмет плечами юноша.

– Правила и законы живут столько же, сколько и сам род. Так? – Кивок юноши. – Тогда почему ты думать, что ты иметь право не подчиняться правилам? Ты жить всего сто лет, если хорошо. Почему ты думать, что правила плохи?

– Мой отец хотел, чтобы я стал магом погоды и управлял землями рода. А я хотел… – Людвиг вздохнул и на выдохе выпалил: – Мести! Я очень хотел смерти тех, кто убил моих… друзей. Я хотел стать боевым магом.

– Каждый бедуин должен уметь делать войну, каждый мужчина должен уметь делать еду, кормить своих детей и жен, и каждый мужчина должен уметь делать дом, где жить семья и дети. Ты – мужчина! – указал пальцем на Людвига. – Ты умеешь делать войну?