Смерть леди Далгат. Исчезновение дочери Уинтера - Майкл Дж. Салливан

Ройс не мог скрыть сарказма:

– Наказание за убийство в любом обществе – смерть. Что придумал Феррол?

– Если фрей убьет другого фрей, ему никогда не войти в Алисин, Священную рощу, загробную жизнь. Возможно, тебе она известна как Файер, Рель, Нифрель или даже Эбердин. Для нас нет утраты страшнее. Мы становимся изгоями и уже никогда не встретимся со своими любимыми.

Ройс, которого не интересовала религия, слышал эти названия разве что в ругательствах, вроде «отправляйся в Рель» или «надеюсь, ты сгоришь в Файер», и до нынешнего момента считал их чем-то метафорическим.

– Значит, ты призрак?

– В некотором смысле. – Ниса пожала плечами.

Осознав, что это не Ниса, Ройс представил марионетку и поморщился.

– То, что вы считаете призраками, на самом деле – люди, которые в силу упрямства или невежества отказываются получить свою награду. Но и мы, и они – бестелесные духи, неспособные полноценно взаимодействовать с миром.

– Однако ты неплохо справляешься.

– Находясь в теле. Любой призрак способен на такое. Обладая телом, я могу делать это не хуже других. Даже лучше.

Лучше? Подобно ее словам: «У нас мало времени», – эта фраза удивила Ройса, но он промолчал.

– Проблема в том, что тела недолговечны, и незанятые попадаются очень редко. С Мэдди Олдкорн мне повезло. Подобно белке, я вселилась в свободное птичье гнездо. Мэдди заблудилась в буране и умерла, однако ее тело отлично сохранилось. Пострадали пальцы на ногах, но я могла с этим жить.

– То есть Нисы с тобой нет?

– Нет, она ушла до моего прихода. Если бы она была жива, задержалась на границе миров, я бы сумела спасти ее. Как и Мэдди. Я не могу войти в тело, если оно занято. Тело с духом – что горящая свеча, ее нужно погасить, прежде чем зажигать новый огонь.

За свою жизнь Ройс слышал немало удивительных историй. Большинству он не верил, но кое-что ему довелось повидать собственными глазами. Он видел, как пролежавший четыре дня труп приподнялся, рыгнул и снова упал. И видел, как мертвец тряс головой, хотя это оказалась крыса, забравшаяся в пустой череп. Ройс присутствовал при схватке на вершине Коронной башни и не мог понять, почему на земле не осталось тел. Это до сих пор мучило его. Однако если сейчас он действительно беседует с трехтысячелетним мертвым эльфом, придется уступить ему первое место в списке.

– Кого ты убила?

– Не имеет значения. Я была молода, и глупа, и самонадеянна. Я умерла в одиночестве, прижавшись лицом к окну, глядя на мир, который знала, но к какому не могла прикоснуться. Тогда я еще не слышала про вселение в тела и могла лишь беспомощно наблюдать, как знакомые мне фрей принимают ужасные решения. Больше всего я тревожилась о фрей, который, как и я, нарушил наш священный закон. Я хотела быть с ним после смерти, но потеряла его и так и не нашла. Я искала везде. Потом… просто шла на запад, пока не добралась до края земли, до этого места. Здесь я остановилась.

– Неплохое место.

– Было, пока не явились люди. Я пыталась прогнать их. Без тела много не сделаешь, но если очень постараться, я могу заставить предметы двигаться. Я даже вселялась в мертвых животных. Однажды вселилась в енота. Ты знал, что у них есть пальцы? Руки – вот самое главное, а эти скоро окоченеют и будут бесполезны. С руками я могу…

Она замолчала, не глядя на него.

Сказала больше, чем собиралась. Сказало, поправился он. Это не Ниса.

Ройс забывал об этом, и приходилось напоминать себе, что ее кожа на ощупь как лед.

– Значит, это ты была духом Гадкого Дала? – спросил он.

– Мерзкий, отвратительный человек. Запавшие глаза, на вид как скелет. Сама не знаю, почему я это сделала. Наверное, мне было одиноко. Он стоял на вершине этой горы, рыдая и моля о помощи. Понимаешь, они умирали от голода. Дочь и сын Дала погибли, а его жена заболела. Все они не протянули бы и месяца, и потому он поднялся сюда и начал просить о помощи. Мне нравится наверху, оттуда хороший вид. Я часто сидела на вершине. Как раз любовалась закатом, когда явился Дал со своим нытьем и стенаниями. Я уже собралась уходить, но тут услышала, как он говорит: «Я знаю, что ты здесь. Знаю, что ты меня слышишь. Пожалуйста, помоги нам». Много веков никто со мной не разговаривал, но этот жуткий человечишка обращался прямо ко мне. Вряд ли я смогу объяснить, что испытала, когда кто-то заговорил со мной после столь долгого перерыва, признал, что я существую, хотя я сама уже начала в этом сомневаться. Я не понимала, что делать. Последовала за ним. Мы вместе смотрели, как умирает его жена, и я совершила свое первое чудо.

– Надо полагать, она внезапно выздоровела?

– Да, именно так все и подумали. Ее мучили только голод, боль от потери детей и лихорадка, которая исчезла к тому моменту, как появилась я. Главная причина была в том, что она сдалась. Люди делают это чаще, чем кажется.

– Итак, белочка обосновалась в птичьем гнезде.

– Да. И получив человеческие руки, руки, столь похожие на мои собственные, я смогла… Я смогла им помочь.

– Он знал?

– Да. Я сразу это прояснила. Я упоминала, каким отвратительным был Дал? Я не хотела, чтобы он ко мне прикасался. Никогда не любила людей. Грязные, мерзкие создания. Потому и не думала, что встречу кого-то, с кем захочу быть вместе. Их раса бывает такой отталкивающей.

Ты, говорящий труп, харкающий кровью, считаешь нас отталкивающими?

– Тем не менее ты им помогла.

– Так замечательно снова быть живой, иметь возможность что-то делать. Я думала, что нашла способ выжить, но потом пришел он.

– Он?

– Слухи о моих чудесах достигли самого Персепликвиса. Он явился за ответами.

– Кто этот он?

– Возможно, самый потрясающий человек – нет, личность – из всех, кого я встречала, а я долго живу на свете. Его звали Бран, и он кого-то искал. Как выяснилось, не меня, но что-то притянуло его сюда и свело нас вместе. Бран узнал меня с первого взгляда. Не лично меня, не мое имя, но он сказал, что знает, кто я такая и что сделала. Ему говорили о подобных мне, и он знал, куда смотреть. Он рассказал мне удивительную историю о женщине по имени Брин. Сначала я решила, что он все придумал, однако он говорил о местах, где я жила – давно, так давно! – и вспоминал истории, пришедшие от этой Брин. И тогда, совсем как Гадкий Дал, я расплакалась. Я не думала, что способна плакать, но эта история – история Брин – дала мне надежду.

– Какая история?

– Что вечность не так длинна, как я полагала; настанет день, когда я получу возможность искупить свой грех. Что это время, эти мгновения настоящего – моя возможность учиться, готовиться и становиться лучше. Но самое главное, что Бран и Брин будут присматривать за мной и поддерживать меня.

– Они еще живы? Они тоже фрей, как и ты?