Щит - Василий Горъ

«Пятнадцать[151]десятин… — мысленно повторял он. — Мне нужно потерпеть всего каких-то пятнадцать десятин, и я смогу назвать ее своей».

Впрочем, стоило Этерии Кейвази улыбнуться своим мыслям, как Неддар забывал про свой траур и вцеплялся в подлокотники кресла, чтобы не броситься к ней и не оскорбить ее своим прикосновением[152].

Что интересно, девушка чувствовала каждый такой порыв и… благодарила. Взглядом, от которого у Латирдана пересыхало горло и подгибались колени.

Увы, час орла оказался не вечным и закончился с появлением Ваги:

— Пора, ашер! Рендалл ждет тебя в твоем кабинете.

Мысленно прокляв свое чувство долга, мешающее ему отложить все дела на потом, Неддар со вздохом встал с кресла, с трудом заставил себя оторвать взгляд от глаз невесты и вдруг с ужасом вспомнил о теме предстоящей беседы с графом Грассом:

— Вага?

— Да, ашер? — почувствовав его состояние, встревоженно дернулся побратим.

— Леди Этерия услышала мою Песнь…

Горец вытаращил глаза.

— …и я доверяю тебе самое ценное, что у меня есть, — ее жизнь.

— У-уэй!!! — рявкнул воин, перетек к креслу баронессы и… улыбнулся: — Боги смотрят на тебя, ашер! Не отрывая взгляда.

Увидев вошедшего в кабинет сюзерена, граф Грасс склонил голову и улыбнулся. У Неддара тут же испортилось настроение — его Первый министр, олицетворение Долга и Закона, не чувствовал за собой никакой вины!!!

Осознавать это было неприятно, поэтому, холодно ответив на приветствие, король обошел стол и раздраженно упал в любимое кресло:

— Слушаю…

Рендалл нахмурился, качнулся с носков на пятки и обратно:

— За последние двое суток мои люди взяли восьмерых и уничтожили два с лишним десятка братьев-клинков. Судя по полученному сегодня письму, цель нашего плана — вброс дезинформации о наличии у нас соглядатаев в высшем руководстве Ордена — достигнута: наш «жаворонок»[153], брат Растан Шершень, получил практически неограниченный кредит на подкуп сотрудников Тайной службы и приказ любым способом узнать имя соглядатая.

— Кредит… где? — заинтересованно спросил Неддар.

— В купеческом доме Дашнеров, — ухмыльнулся Первый министр. — Между прочим, являющемся поставщиком королевского двора!

— Все еще? — нахмурился король.

— Да, сир! И будет являться таковым еще очень долго. Ибо добровольно-предобровольно согласился на сотрудничество.

— Это меняет дело… А что с остальными орденцами?

— Ищем, сир, — кивнул граф Грасс. — Ансельм хитер и крайне предусмотрителен, поэтому в Авероне действуют как минимум две независимые группы соглядатаев.

— Первым делом сосредоточьтесь на той, которая пытается найти подходы к баронессе Кейвази и к ее близким, — тоном, не терпящим возражений, приказал король. — И уничтожьте их к Двуликому… Кстати, о Двуликом — вам не кажется, граф, что вы слегка заигрались?

— В каком смысле, сир?

— В самом прямом: ваша должность дает вам не столько права, сколько обязанности! Не понимаете? Что ж, объясню подробнее: член Внутреннего Круга не имеет права пользоваться своими возможностями в личных целях! Не имеет, слышите?!

— Ваше величество?

— Не пытайтесь делать вид, что не понимаете, что я имею в виду!!! — зарычал Неддар, поняв, что Рендалл собирается упираться до последнего. — Вы — Первый министр Вейнара, а не начинающий резак из черной слободы, дорвавшийся до возможности помахать клинком! Если вы не способны справиться с обуревающими вас чувствами, то не лезьте в судопроизводство!!!

— Ваше величество, я…

— Вы забыли о том, что Мэйнария д’Атерн — дочь ВАШЕГО друга! Друга, ни разу в жизни не отступившего от своих принципов и понятий о долге и чести и отдавшего жизнь за своего короля! — жестом заставив графа заткнуться, продолжил король. — А еще вы забыли о том, что она — сирота, а вы — один из немногих людей, на которых она может опереться!

— Я не забыл, сир!

— Если бы вы помнили, то делали бы все, чтобы облегчить ей жизнь! А вы — усложняете!

Граф с хрустом сжал кулаки и набычился:

— Я и пытаюсь ей ее облегчить!

Неддар аж задохнулся от возмущения:

— Облегчить? Как? С помощью отвара алотты? Или игнорируя требования Права Крови, касающиеся особого порядка судопроизводства в отношении Бездушного?

— Я делаю то, что должен, сир!!! — побагровев, зашипел Рендалл. — Корделл был мне ближе родного брата! Я, не раздумывая, отдал бы жизнь, зная, что это отсрочит его уход хотя бы на месяц! Я…

— Какие красивые слова! Будь я девушкой — заплакал бы от умиления, — фыркнул Латирдан, потом в сердцах сплюнул на пол и скривил губы в презрительной усмешке: — Если бы вы действительно чувствовали то, что говорите, то сделали бы все, чтобы его дочь…

— …ЖИЛА!!!

— Гра-а-аф?! Вы! Перебили! Меня! Уже! Второй! Раз!!!

— Перебью третий и четвертый, сир!!! — закусив удила, зарычал Грасс. — Пока вы не увидите очевидного — признав себя гард’эйт Бездушного, баронесса д’Атерн загнала себя в безвыходную ситуацию: если ее майягарда признают виновным в убийстве Валена Увераша, то она взойдет на эшафот! Если его оправдают — уйдет к Двуликому! Причем уйдет не в отдаленном будущем, а уже в ближайшие дни: Кром по прозвищу Меченый ЗАВЕРШИЛ свой Путь.

Латирдан похолодел:

— Как это «завершил»?! Я же видел его Посох Тьмы! На Пути есть свободное место!!!

— Под две зарубки?! — горько усмехнулся Первый министр. — Да, оно есть. Но только потому, что у Бездушного не было возможности отметить последние два Шага.

— Как это?

— Первый уже сделанный им Шаг — это взятая жизнь тюремщика по имени Зига. Или, если вам больше нравится другая формулировка — спасенная честь Мэйнарии д’Атерн. Второй — «добровольное» признание в преступлениях, которые Кром не совершал. Или ее спасенная жизнь…

Восьмой день первой десятины первого травника

Забыв обмакнуть перо в чернильницу то ли пятый, то ли шестой раз и сообразив, что не помню ни слова из написанного за последние полчаса, я закрыла воспаленные глаза и попробовала сосредоточиться. Угу, как бы не так: жжение под веками и безумная тяжесть в висках мешали не только запоминать, но и думать.