Изгой - Юрий Никитин

— Какая? — спросил уязвленный Зандарн, но в то жевремя заинтересованно. Изигорн поклонился:

— Здесь я один из твоих приближенных. А там я богат изнатен, даже когда являюсь переодетым в простолюдина. Я швыряюодну-единственную монетку в пыль, а за нею бросается целая толпа! За другуюмонету десятки женщин умоляют меня позволить выполнить любую мою прихоть...

Глаза тцара зажглись, воскликнул:

— А что, если побываем в этом квартале... как их,изигошей?

Изигорн довольно кивнул, но Тимис сказал еще ревнивее:

— Великий Тцар! Что позволено вашему приближенному...хотя это и ему не позволено, но прирожденная свинья, если ее даже нарядить водежды вашего советника, грязь все равно найдет... так вот, вам не к лицупосещение такой грязи.

Тцар воскликнул:

— Но здесь от скуки мухи дохнут!

Тимис поклонился:

— Тогда почему бы не посетить места более достойные?

Тцар скривился:

— Ты опять о посещении храмов, хранилищ, судебныхзаседаний?

Тимис развел руками:

— Это хорошо бы, но — увы! — человеком двигает неум, а животные соки. Но их тоже надо изливать не в любую посуду. Был я однаждыв одном маленьком городке... Он так и называется, Куявец. Там мирные испокойные люди, там ничего не происходит. Но именно в таком вот никчемном местепроизошло великое чудо. На окраине этого города я видел красивый домик. Тамчудесный сад, там летают дивные птицы, а олени подходят прямо к крыльцу. Дажезимой там цветут деревья, а яблоки зреют круглый год. Но самое главное чудо —это хозяйка дома. Там живет девушка невиданной красоты!

Зандарн воскликнул с недоверием:

— Одна?

— Одна, — подтвердил Тимис просто. —Одна-одинешенька.

Зандарн покачал головой:

— Что-то не верится. Либо она по ночам принимаете сотнимужчин, либо там дело нечисто. В моих землях давно уже не осталось никакойдобродетели и никакого целомудрия!

Тимис развел руками:

— Теперь есть. И не только в том доме. Окрестныежители, очарованные ее красотой и скромностью, начинают брать пример. Женщиныначинают вести не совсем уж распутную жизнь, мужчины... гм, по крайней мере,этим не бахвалятся, а молодые девушки стараются до замужества хранитьдевственность.

Тцар воскликнул:

— Невероятно! Я хочу ее видеть немедленно! Изигорн поклонился,вклинился:

— До Куявца два дня пути. Стоит ли? Квартал изигошейближе.

— В Куявец, — велел тцар твердо. — Сегодняже! Седлайте коней. Если ночь застанет в пути, заночуем в чистом поле.

— Великий тцар!

— Что? — ответил Зандарн резко. — Я что, не ночевалв поле, положив под голову седло и укрывшись щитом?

Собрались всего часа за два, хотя Зандарн уже изнывал отнетерпения и подгонял слуг пинками. Из раскрытых ворот города выехали три сотниотборных воинов охраны, семь крытых повозок со всем необходимым для отдыхатцара в чистом поле под открытым небом, сто слуг, десять телег, груженных мясоми хлебом для тцара, воинов и слуг.

Тцар настолько подгонял всех, что до вечера они прошли дветрети пути. Воспрянув духом, заночевать могут в гостеприимном доме этойстранной красавицы, тцар с Тимисом и Изигорном пересели на быстрых коней.

Огромное багровое солнце неумолимо приближалось к темномукраю земли. За спинами троих гремела и дрожала земля от топота двух сотентелохранителей на тяжелых боевых конях, крытых кожаной броней. Одну сотню тцароставил для охраны своего обоза, а когда в красных лучах заката заблисталистены из белого камня, обернулся на скаку, прокричал:

— Тимис, Изигорн — за мной! И еще двое. Остальным ждатьздесь!

Голос его прогремел мощно и звонко. Воины вздрогнули, слышатцара, за которым следовали, с которым побеждали в битвах. Захрапели кони, ихостанавливали на полном скаку, только двое из телохранителей молча оторвалисьот отряда и понеслись за тцаром и его советниками.

Городские врата блестели как жар, но, когда погасли, тцарпонял, не оглядываясь, что солнце опустилось за темный край. Тимис и Изигорннеслись на конях молча, лица бледные, оба похудели за это короткое путешествие.Отвыкли от седел, их задницы только для мягких подушек...

Тцар ощутил веселое презрение к этим людям, оба моложе, нотак охотно забыли свое боевое прошлое удалых воинов!

Он натянул повод, до ворот осталось всего три полета стрелы.Конь, хрипя, остановился. Тцар соскочил на землю, велел телохранителям:

— Оба останетесь с нашими конями. Ждите! В город невходить.

Тимис и Изигорн слезали со стонами, оба с одинаково желтымилицами.

— Переодевайтесь, — велел тцар. — Дапобыстрее! Я не хочу, чтобы она отказала нам в ночлеге из-за позднего часа.

Телохранитель торопливо сдернул с седла дорожный мешок. Насвет появились тряпки, что не всякая хозяйка бросила бы собаке на подстилку.Зандарн первым, подавая пример, весело натянул на себя лохмотья, взял в рукитолстую палку:

— Ну как, похож я на бродячего мудреца?.. Ха-ха!Изигорн и Тимис с брезгливостью, но покорно и поспешно облачились в одеждыбедных странников. Зандарн, не оглядываясь, направился в сторону городскихврат. Половина неба оставалась багровой, красный отсвет падал на землю, догналтяжело нагруженную лесом телегу, что едва тащилась, застряла у самых ворот,стражники вышли навстречу и помогли вытащить из рытвины. Едва она миновалаворота, створки начали закрываться. Зандарн закричал жалобно, замахал руками,побежал и упал в пыль уже непритворно, привык к носилкам. Стражникиостановились, ждали.

— Спасибо вам, добрые люди! — прокричалЗандарн. — Спасибо!

Он едва удержался, чтобы не бросить им мешочек с золотымимонетами, привычный жест, ведь Изигорн и Тимис несут за ним еще, тцар не можетбез щедрых жестов, но, к счастью, уставшие за день стражи не заметили нихоленого лица, ни изнеженных рук, которые, как ни пачкай землей, все же выдаютвельможу.

Тимис догнал по ту сторону ворот, кивнул, Изигорн и тцардвинулись за ним. Ночь еще не опустилась на город, факелы только начинаютзажигать, да и то лишь в темных углах, однако народ уже сонный, благодушный.Никто не поинтересовался, откуда чужаки и зачем, а что чужаки — видно сразу,своих в таком, маленьком городке знают всех в лицо.

— Сюда, — приговаривал Тимис, — а теперьсюда... Когда они прошли почти весь город, Изигорн сказал сварливо:

— Великий тца... прости, Зандарн! Мне кажется, этотдурень сам не знает, куда ведет нас. Дальше дорога упрётся в стену. Вотувидишь.

Тимис таинственно улыбнулся: