Изгой - Юрий Никитин

— Помню, — ответил Олег невесело. — Все помню.

— А помнишь, как мы увидели этих купающихся дев?

— Стараюсь забыть, — ответил Олег сухо. — Даи тебе зачем вспоминать.

— Потому что это было прекрасно, — возразилКолоксай. — Да, я обезумел и натворил глупостей. Но это были моибезумства!.. Только я и отвечаю. Олег, удержи Скифа от мести. Он поклялся немстить, но все же... Месть неразумна. А его обет, который он дал, что отомститза мою смерть... Ты сможешь освободить от обета, не затрагивая его чести.

Олег покачал головой:

— Колоксай, оставь... Эта ненависть его сжигает, ты незаметил? Он и так ее носит через силу. Если он не даст ей выхода, она отравитего смертельным ядом. Испепелит душу. Ты хочешь потерять и второго сына?.. Ночто творишь ты? Хочешь, чтобы жертва Гелона была напрасной?..

Колоксай развернулся к нему всем телом. На лице была такаямука и такой стыд, что Олег отступил, буд-то получил толчок в грудь.

— Не понимаешь? — вскрикнул Колоксай вбешенстве. — Не понимаешь!.. Боги выиграли, обменяв драгоценного Гелона начерт-те что!.. Что я? Я же ни черта не умею!.. И ни на что не гожусь, еслиговорить правду. Они получили драгоценность всего лишь... всего лишь за меня!Если я останусь и буду править вместо Гелона, я сделаю то, что как раз хотятвраждебные боги!.. Не понимаешь?

Олег потряс головой, сказал с мукой:

— Прости, не понимаю.

Что за дурак... Я не сделаю, как они хотят!

Тогда, — спросил Олег, — не сделаешь ли еще хуже?

— Не знаю, — отрезал Колоксай. — Но если ясделаю то что вы хотите... и что хотели подземные боги, то это и будет... поражение!Но я уйду. Еще не знаю куда. Пока куда глаза глядят. А там посмотрим. Я всеравно найду способ, чтобы...

Голос его прервался. Неожиданно Олег увидел, что это не отецГелона, Скифа и Агафирса, а такой же, как и они... если не моложе. Он непроизвольносделал шаг навстречу, Колоксай всхлипнул, Олег обнял его, как обнимал двадцатьлет назад. Из отчаянных и сразу покрасневших глаз Колоксая брызнули слезы. Олегвидел, как под едкими каплями горит кожа и тут же зарастает, оставляя быстротающие белые следы.

Колоксай всхлипывал, его трясло, голова дергалась, зубыстучали. Он не мог ни выговорить, ни вышептать ни слова. Олег гладил по спине,похлопывал с неловкостью за себя и за Колоксая, за все это... это.

— Найдешь, — проговорил Олег тихо. —Найдешь... Теперь найдешь.

— Я... — сказал Колоксай прерывающимся голосом. —.Я... не могу... принять такую жертву... Да еще и его земли, его владения! Ядолжен уйти, как ушел ты, и... доказать! Совершить.

Олег кивнул:

— Только мне не надо было ничего доказывать. А вот тына себя взваливаешь тяжкий груз.

— И пусть! — ответил Колоксай. — И пусть!Пусть тяжелей, невыносимей!

Он все прижимался к Олегу, все его существо говорило, чтовот сейчас, когда плач иссякнет или его задавят, надо будет поднять голову,выпрямить спину и гордо вступить в ужасающе жестокий, как оказалось, мир.

А потом они молча вышли во двор, Колоксай исчез в конюшне.Олег молча наблюдал через распахнутые ворота, как в глубине оседлали крупногожеребца, Колоксай выехал такой же неподвижный, молчаливый, суровый, но совсемосунувшийся, желтый, как покойник.

— Заставь Скифа принять страну, — велел он. —Можетбыть, это займет его заботами... Он захочет продолжить дело брата! Это будеттрудно, ему станет не до мести.

—А ты?

— Куда глаза глядят, Олег, я уже не тот вспыльчивыйдурак, которого ты сопровождал к красавице Миш. В мире черного солнца...

Он вздрогнул, побледнел, зябко пожал плечами. Конь под нимнетерпеливо переступил с ноги на ногу,

— Езжай, — напутствовал Олег. — Я знаю, о чемты... Но лучи нашего солнца сильнее! Ты вернешься, Колоксай.

— Сюда?

— Нет, в самого себя. Это намного важнее.

В комнате, которую они делили со Скифом, он обессиленнорухнул на ложе. Все тело ноет, будто пробежал с конем на плечах от края земли идо края или словно на его плечах обломали не одну дубину. Во рту сухо, но нетсил встать к столу, где уже розовеет под утренними лучами солнца кувшин свином, блестят два золотых кубка редкой работы.

За дверью прогремели быстрые шаги. С той стороны в дверь ударилосьс такой силой, будто швырнули обломком скалы. На пороге появился Скиф. Губыбыли бледными, лицо перекошено.

— Олег! — вскричал он с отчаянием. — Я немогу отступиться!.. Вели седлать коней, мы уезжаем. Или ты останешься сКолоксаем?.. Тогда я поеду один.

Олег покачал головой:

— Опоздал.

— Ты о чем?

— Колоксай уже уехал, — сообщил Олег.

— Что?

Скиф вскричал таким страшным голосом, что пламя светильникана той стене задрожало и погасло.

— Трон принадлежит тебе, — пояснил Олег. —Колоксай тебя опередил, он уехал еще ночью. Тебе его не догнать, ибо он сам ещене знал, в какую сторону отправится... Скиф, ему сейчас нужнее повидать мир,подышать этим воздухом, поспать под звездным небом, прокалиться лучаминастоящего солнца. Возможно, у него выветрятся и эти неглупые мысли о немщенииврагам нашим... Что-то в этом есть, но все не удается додумать до конца, всякийраз какая-то свинья мешает...

Он углубился в раздумья. Скиф закричал так отчаянно, чтоОлег вздрогнул:

— Но почему?.. А эти земли?

— Он сказал, справишься. Вы с Гелоном братья, не забыл?Вы похожи. Эти земли ты сумеешь беречь и охранять не хуже.

Скиф отчаянными глазами смотрел вдаль, где быстроуменьшалось пыльное облачко на дороге.

— Я не сумею, — прошептал он. — Я не сумею!..Я даже не знаю, сумел бы я отомстить или... Так что править мудро и справедливоне сумею, это точно.

С запада по синему чистому небу надвигался каменный массив,словно там медленно плыл каменный остров. Даже не остров, а материк, еще одназемля, что заслонит от солнца этот мир, и отныне здесь наступит вечная ночь.Люди со страхом всматривались в скошенный край, черный и с недоброй синевой,там видны трещины, а если присмотреться и долго не отводить взгляда, онинеуловимо расширяются или же, наоборот, смыкаются, сливаются, исчезают. В селахи весях ширились разговоры, что это знамение предвещает кровь и пожары,истребление рода людского, недаром же в селе на западе Гелонии родилсядвухголовый теленок, заговорил человечьим голосом, а потом издох, что тожепредрекает гибель всем здешним землям и живущему на них люду.

Скиф тоже посматривал на тучу со злобой и ненавистью. Олегуспокаивающе приговаривал, что уже две недели дождей не было, поля сохнут,дождь бы в самый раз, но и сам с тревогой поглядывал на небо. Туча не столькодождевая, как градовая, а крупный град порой и скот бьет насмерть, на полях жевсе выкашивает намертво. Да и ураган может прийти, мелькнула мысль. И хотя этоткрай вроде бы далек от дорог, по которым любят бродить ураганы, но все же...Гм, а почему ураганы, как и люди, предпочитают ходить по протоптанным дорогам?Но есть же наверняка ураганы, что любят соваться в неведомые земли, как вот онсам?.. И не бывает ли магических ураганов, как вот был, да кончился магическийливень?