Пара для Эммы - Юлия Меллер

— Стоп! Не желаю слышать таких самодовольных гадостей! — Эмма взмахнула рукой, прикрывая его рот ладошкой. — Не верю, что вы говорите сейчас о своих убеждениях, — она смотрела на него, охваченная переживаниями. — Вас что-то задело, вот вы мне тут и бунтуете!

Ратмир весь преобразился, осторожно обхватил ладошку Эммы и несколько раз коснулся губами. Она с немного показным изумлением следила за его действиями.

— Вы и вправду не в себе, — вытягивая руку из власти его ладоней, прикрываясь неловкой улыбкой, попыталась сосредоточиться на гостях. Это сейчас дело номер один. — На всякий случай хочу вас предупредить, что считаю обязательным проявление гостеприимства, будь вы хоть королём, хоть божеством… — увидев, что лицо Ратмира приняло непримиримое выражение, строго припечатала: — и вы умеете это делать! Что же касается меня, то раз вы оказали мне честь и поручили хозяйничать, то и долг гостеприимства распространяется на меня, и я сделаю всё, что могу, чтобы наши гости чувствовали себя приятно.

— Всё?

— Всё, что в моих силах. Я вас не подведу.

Они стояли друг против друга и испытывали неловкость. Эмма не понимала его изменившегося поведения, смены настроения, исходящей угрозы. Ей надо было спешить, чтобы успеть подготовить обед, а он хотел сказать, что для него весь мир перевернулся.

Время рядом с нею летело так быстро, что мужчина не успевал отслеживать, как меняется его отношение к ней. Не заметил, как простой интерес перерос в удовольствие ощущать себя нужным, не одиноким, занятым, как все оборотни, обыденными хлопотами, а потом они сблизились и стали дополнять друг друга. Забота получилась взаимной, и утомительная дорога в дождливую погоду стала самым прекрасным времяпровождением в его жизни.

Он переживал о том, что в замке стал реже видеть её, и испытывал досаду, но она взяла и переменила его отношение к дому. Теперь это не место ожидания просьб о помощи, а настоящий дом. Даже больше, чем в детстве.

Благодаря Эмме он почувствовал себя отцом. Рок не одобрял привязанностей, тем более родственных, говоря, что это портит детей, но Ратмир в непосредственной близи наблюдал за Эммой и Жаром, чтобы задуматься об этом, сделать свои выводы.

Он ещё не успел понять, что наслаждается пребыванием в доме, что не хочет, чтобы что-то сорвало его с места и он вынужден был бы отправляться вон, как приехали гости. А по прибытии гостей он испытал новое потрясение.

Домашняя Эмма, любящая на ходу придумывать детские игры, часто смеющаяся, не стесняющаяся петь и смешно пританцовывать, немного растрёпанная и всегда в своих великоватых штанах, преобразилась в великосветскую красавицу.

Это оказалось как гром среди ясного неба! Это была она и не она.

Каждая чёрточка в этой новой Эмме завораживала и не отпускала. Взгляд, улыбка, движения рук, подчёркнутая платьем фигура! А когда она прошла к гостям, то его сердце билось в унисон её шагам. Почему её туфельки так постукивают? Он с трудом справился с собою, разглядывая её и видя, что она кокетничает с красавчиком, принадлежащим Ольхе.

О, Луна, когда он следил за нею со спины, за тем, как она провожает гостей, поднимаясь по лестнице, то совершенно потерял голову и хищным взглядом ловил колыхание подола платья, чтобы увидеть беспокоящую его диковинную туфельку и кусочек лодыжки. В этот момент ничего важнее для него не было. Ничего не соображая, он крадучись следовал за ней, улавливая каждое движение и жадно слушая каждое её слово.

С ним происходило что-то странное, пугающее, неосознанное. И когда она встала перед ним с той же улыбкой, что только что предназначалась другому, он с трудом усмирил в себе необузданную жестокость.

Ему хотелось убить Ольху за то, что та могла отвратить Эмму от него. Он желал растерзать смазливого лордика у всех на глазах, чтобы именно она поняла, что никто, кроме него, не может претендовать на её внимание, улыбку, добрый взгляд.

Она стояла перед ним, не подозревая что стоит в этот момент перед зверем, и только её слова, её приятно пахнущая ладошка, которую он хотел бы облизать, вытянули судью из этого страшного кошмара.

Её обида ударила по нервам, и внутренний зверь-монстр сжался, заскулил. Его не обласкали тёплым взглядом, ему выразили недоверие и разочарование.

Ратмир остался стоять, наблюдая, как она уходит — и не мог сдвинуться с места. Было ощущение, что он всю жизнь был окован цепями, а сейчас они упали, и его оглушило новыми чувствами.

Ему было физически больно из-за сжимающегося в страхе сердца — ведь Эмма сердита на него; и то же сердце сладко ныло, когда он следил за тем, как она покачивает бёдрами, постукивает каблучками, а если встаёт в развороте, то особенно соблазнительно смотреть на очертания её аккуратной груди.

Стоило ей спуститься на один пролёт лестницы и пропасть из виду, как в нём возобладал хищник. Плавным движением он перетёк поверх перил, спрыгнул вниз и из-за угла продолжал следить, как Эмма вздыхает, поправляет уложенные в причёску волосы, немного нервничая, теребит крошечную серьгу в ухе.

Рок поймал его за подглядыванием.

— Пойдём, — велел он.

— Нет, — горло выдало хрипловатый, угрожающий звук, мало напоминающий человеческий. Трансформация произошла мгновенно, и в этот раз Ратмир не стал её сдерживать.

Они схватились… и старый учитель выволок его в спортзал, где изрядно вымотал. Обрётший власть внутренний хищник ещё скалился в молодом судье, подначивал, что надо устроить на старика засаду, убрать самого сильного с дороги, но усталость взяла своё. Ратмир не понимал, что с ним происходит, откуда в нём столько кровожадности.

— Я тебе говорил, что эта госпожа доведёт тебя! Поиграла с тобою и переключилась на другого. Иди к светлой самке, выпусти злость и пойми, наконец, что большего они тебе не могут дать. Всё остальное — мучения!

— А как же Нил? Он обрёл любовь, он награждён судьбой…

— Я велел не упоминать его при мне! — рявкнул Рок. — Всё чушь! Правда в том, что он пренебрёг всем, чему я его учил! Не удивлюсь, если люди уже его убили.

Ратмир сел на пол и обхватил голову руками. Он не знал, чему верить. Нил тайком изредка давал о себе знать и сообщал, что у него всё прекрасно, но и Рок прав. Эмма всколыхнула в его душе такую бурю, с которой он не справляется!

Предки провели над собой много сомнительных экспериментов, чтобы усилить род, и по праву достигнутой силы долгое время были правителями. В его крови правит беспощадность и жестокость. Благодаря суровому воспитанию Рока он понимает, что отдавшись во власть этих чувств избранные стали монстрами и поплатились за это. Он не хочет стать тем, кем пугают детей, но Нил сказал, что у всего есть обратная сторона и он намерен счастливо, полноценно жить, опираясь на неё.

— Иди к красивой самке, — зудел Рок, — утоли свою похоть, развей злость. Она покладиста и развратна, это то, что тебе нужно… или выстави из замка Горчакову!