Книга сердец - Мария Юрьевна Гурова

– Бери, – настаивает он и вкладывает ей цветок в руку.

– Ты кто такой? – спрашивает Сирша, но тут же поражается – незнакомца и след простыл.

Сирша делает как велено: возвращается до темноты и отдает цветок Порше, хотя ей самой хочется получить модное платье. Однако у костра цветок предъявляет совсем другая девушка. Сирша ненароком любопытствует:

– Отчего ты не сама подарила мэру цветок?

– А ты отчего не подарила? – грубо отвечает та, но смягчается, завидев, как теряется подруга. – К дедушке с ним пошла, а он отругал и повелел отдать его другой.

На следующий день мэр так же передает к девичьему столу лепешки с медом. Сирша, не пригубив ни капли, выливает напиток под ноги. После трапезы девушкам раздают прутья.

– Дойдите, красавицы, до ручья, окуните каждая свой прут в воды и возвращайтесь. Той, у кого ветвь зацветет, положен приз – сережки с самоцветами! Ах, такую драгоценность в приданном иметь – дорогого стоит!

И идут девицы к лесному ручью. Сирша присаживается на берег, склоняется над быстрыми водами и видит в отражении за своим плечом вчерашнего незнакомца. Глядь назад – а никого и нет. Сирша отходит от девушек, омывающих прутья в реке, и крадется вглубь леса. И вот снова под ногами мох и листья, а не грязь и наледь. И вот снова стоит перед ней юноша с цветными волосами.

– Ты кто такой и чего за мной ходишь? – грозно спрашивает она, хотя у самой поджилки трясутся.

– Ты меня знаешь, но вспомнить не способна. Я тебя знаю и помню, – загадочно отвечает тот.

Но впечатления это не производит. Сирша не из робких и только отмахивается, не выдавая страха.

– Ты мне тут давай зубы не заговаривай. Раз мы знакомы, то назови мое имя.

– Имя тут не поможет, тебе другое дали с нашей последней встречи.

– Хах, ясно все с тобой!

– Сирша.

Она присматривается. Никак не вспомнить ни его черт, ни их встреч, кроме вчерашней.

– Но я знаю его, потому что подслушал ваши разговоры у ручья, – без смущения признается он.

– И как же меня звали?

– Нельзя говорить, иначе оглохнешь и ослепнешь от боли.

Сирша пятится.

– Я ухожу.

Но он ловит ее за запястье, и руки у него холодные, настолько, что у Сирши самой пальцы мгновенно замерзают.

– Я бы открылся тебе сейчас, но вокруг носится король Герла, а лес подслушивает. Ундины выбирают меж твоими подругами, и готов поспорить, у одной уже зацвела ветвь. Не делай того, что велят тебе в деревне на празднике. Завтра вам скажут распустить волосы и заночевать в лесу. Не иди сюда, запрись дома! А если заставят, то зайдя в лес, тут же сплети венок из того, что найдешь, хоть из грязных веток с пожухлыми листьями, – все равно. Сплети из того, что найдешь, надень на голову и ни за что не снимай.

– И почему я должна тебя слушать?

– Я объясню все завтра ночью, если явишься в лес. Не бойся меня, но бойся прочих из моего народа.

– Кабы могли вы навредить нам, уже бы сотворили свое зло, – неуверенно отражает Сирша. – Мы защищены, иначе бы в лес нас не отпустили одних.

Юноша звонко смеется, будто в небе грохочет гром, и в то же время проливается грибной дождик, весело барабаня по окнам и лужам, а Сирша видит, что зубы у него впрямь острые, как и кончики ушей, как и коготки, пусть и короткие.

– За колесом вам нет защиты. Но и оно не поможет, если договор будет нарушен: тогда уже не вы придете в лес, а лес явится к вам, и горе будет всякому, кто не сыщет себе оберега.

– Сирша! – раздается вдалеке голос Порши.

И она торопится явиться к подруге, но юноша крепко держит ее запястье.

– Отпусти. Не боюсь я тебя! Запугал, думаешь, своими сказками? Меня защищает…

Она осекается.

– Что? Что тебя защищает, милая? – скалится он. – Ты даже вспомнить не можешь, но я подскажу. Ты думаешь, церковь ваша старая и тот, кто в ней жил раньше. Но отчего его больше нет? Раз ты так бесстрашна, то изгони меня, прочти молитву.

Сирша открывает рот, но ни звука из того не вылетает. Едва она пытается вспомнить, как в голове вновь звенит, протяжно и тонко, совсем не так, как звонили колокола.

– Нет? – наступает юноша, не отпуская руки. – Может, тогда древние заговоры? Давай же, они просты, как детские песенки!

Звон крепнет, а память растворяется в нем, как чистая капля в мутных водах, – не различить, что было раньше и каким.

– Не можешь ты, милая, и ни одна из вас. – Он роняет поцелуй на ее ладонь. – Иди и помни мои советы. Лучше бы нам не встретиться следующей ночью, как бы я сам ни хотел тебя повидать.

– Сирша!

Порша почти находит их, но стоит ей выйти на поляну, юноши как и не было вовсе, только на запястье Сирши мерцают талые капли.

– Сирша! Погляди! – Порша показывает ей ветку, покрытую молодыми почками.

Вечером у костра она получает серьги с самоцветами, но старейшина нисколько не радуется внучкиной обновке. Поглядев на это, Сирша собирается спрятаться дома и никуда не выходить, прикинувшись больной. Не погонят же ее, хворую, ночью в лес, но сердце теперь болит и за подругу, и за девушку, которую они, возможно, подставили, отдав ей цветок. Потому следующим вечером Сирша встает из-за стола, ни разу не пригубив меда, распускает волосы, и, едва войдя в лес, сгребает прошлогодние листья и гниловатые веточки, наскоро плетет два венка.

– Фу! – возмущается Порша, когда ей протягивают уродливый венец. – Что это за гнездо?

– Послушай меня, надень его! Венки защитят нас! Или отец твой ничего тебе не сказал?

Порша изумляется:

– Откуда тебе известно? Он давеча мне говорил, что ничего не может раскрыть, но настрого велел прятаться на опушке. И бежать за околесное дерево, если…

– Если что?

Порша пожимает плечами.

– Не договорил. Убоялся.

– Не снимай венок.

– Он ей не поможет, – слышится голос из темноты.

Девушки жмутся друг к дружке. Вперед выходит знакомый Сирше юноша с цветными волосами.

– Ты же сам велел сплести венок, – напоминает Сирша.

– Тебе. Твою подругу отметили ундины, мне жаль, но с венцом или без ее найдут. И только больше разозлятся, что она не простоволоса.

– И что мне делать? – в ужасе шепчет Порша.

Юноша молчит. Сирша выступает вперед.

– Помоги ей! Я знаю, что можешь помочь. А я пойду с тобой, обещаю!

Он еще некоторое время не соглашается, а потом вздыхает и произносит:

– В прошлом