Дневник Аделины Блейз. Часть 2 - Антон Медведев

— Не знаю, — пожала плечами Вика. — Река как река. Только очень красивая.

— Ты не понимаешь, — покачал головой Сергей. — Не смотри на нее, как на реку. Представь, что ты житель Сахары, который вообще впервые в жизни увидел реку. Ты не знаешь, что это такое, не представляешь, чего от нее ждать. Воспринимай ее как нечто абсолютно незнакомое, выброси на свалку все свое знание о ней.

Я тоже попробовал следовать рекомендациям Сергея, это оказалось на редкость сложно. Тем не менее, в какой-то момент у меня вроде бы что-то получилось. Как минимум, мне хотелось в это верить. Река перестала быть рекой, я просто смотрел на нечто потрясающее, не анализируя увиденное.

— Занятно, — пробормотал я. — И как понять, правильно я смотрю или нет?

— Все становится более ярким, насыщенным. Вспомни, старики всегда жалуются, что в их время мир был гораздо лучше. Но это не так — все осталось прежним, изменились они сами, их восприятие. Вернув его, избавившись от шаблонов, они смогут увидеть все тот же яркий блистающий мир. Но самое главное заключается в том, что окружающее, когда мы его действительно видим, дает нам энергию. Обрати на это внимание, Кирилл: шаблоны требуют энергии на их поддержание. Мир же, напротив, дарит нам энергию. Увидь настоящую реку, без твоего знания о ней, и ты ощутишь приток энергии. Это как глоток чистого свежего воздуха: ты смотришь и чувствуешь радость и удовлетворение.

Я снова взглянул на реку. Не на реку — на то, что несло передо мной свои воды. Впрочем, воды ли? И почему «несло»? Передо мной было просто что-то неописуемое. На какое-то мгновение меня даже охватила эйфория — я вдруг понял, чего добивался от нас Сергей.

— Уловил? — Сергей смотрел на меня и улыбался. — Если ты научишься воспринимать мир не через призму шаблонов, твой уровень энергии значительно повысится. Кроме того, сам мир станет менее прочным. Скажем так, из железобетонного, — в его глазах блеснули веселые искорки, — он станет деревянным. А однажды настанет момент, когда он и вовсе обрушится. Это очень знаменательный день в жизни мага, но и очень опасный. Слишком велик риск угодить в психушку.

— Это действительно возможно? Насчет психушки?

— Более чем. Вспомни, что я рассказывал о нагвале. Окружающий тебя мир рушится, нагваль вырывается на поверхность. И хуже всего то, что ты к этому оказываешься неподготовленным. Ты привык принимать все, что видишь и что с тобой происходит, за чистую монету. И когда ты однажды встречаешь на улице какую-нибудь жуткую тварь, ты нисколько не сомневаешься в том, что перед тобой реальное животное. Можешь начать убегать, или, напротив, схватишь что-то тяжелое и кинешься на нее. Я, когда увидел такую зверюгу, закричал какой-то женщине, чтобы она не подходила близко. — Сергей тихо засмеялся. — Женщина ничего не видела и смотрела на меня, как на идиота.

— И что стало с этой зверюгой? — поинтересовалась Вика.

— Она просто исчезла, прямо на моих глазах. Только тогда я понял, что это был глюк.

— Галлюцинация?

— Смотря что понимать под галлюцинацией. В данном случае речь идет о восприятии в другом диапазоне. Ты видишь то, что другим людям недоступно. Тем не менее, все это абсолютно реально, такая галлюцинация может даже убить тебя. Термин «глюк» я использую по привычке, он довольно удобен. Сразу дает понять, что речь идет о необычном восприятии.

— Хорошо, допустим, я научусь воспринимать мир без участия шаблонов, — Вика внимательно смотрела на Сергея. — Что произойдет с моими таблицами мироописания?

— Ничего с ними не произойдет, ты просто изменишь их статус. Если раньше они определяли твое восприятие мира, то теперь они будут вмешиваться в него настолько, насколько ты им это позволишь. Дело в том, что таблицы мироописания по-своему полезны, мы не можем без них обходиться. Именно они рождают из хаоса окружающий нас мир, упорядочивают его. Отличие мага от обычного человека в том, что маг может менять таблицы мироописания нужным ему образом. А это дает ему совсем другие полномочия. Уловила?

— Да бросьте вы! — даже разозлилась на нас Ольга. — Смотрите, как здесь красиво! Потом наговоритесь.

— И то верно, — согласился Сергей и мягко улыбнулся.

Весь следующий день мы провели в сборах — выяснилось, что лишний день оказался для нас как нельзя кстати. Закупали продукты, спальные мешки, гамаки и палатки — дома все это не брали, решив, что этого добра хватает и в Бразилии.

И оказались правы. Гриша и здесь оказался совершенно незаменим: показал магазины, помог с выбором нужных вещей. Он же помог купить и оружие: три помповых ружья и коробок двадцать патронов. Дополнили наш арсенал охотничьи ножи и пять острых, как бритва, мачете.

— Без оружия в сельве делать нечего, — с улыбкой заявил Гриша.

Помимо оружия и припасов для себя, мы закупили довольно много всякой мелочи: ножи, ножницы, мотки прочного шнура и многое другое. По словам Гриши, все это могло пригодиться для контактов с индейцами, коренным населением Амазонии.

— Здесь любят подарки, — пояснил он.

Вечер мы снова провели в гостинице. Разговоры

мне ничем особым не запомнились — говорили о нашем путешествии, изучали карту. Гадали, в каком именно притоке реки Уаупес нам искать профессора. Правда, Гриша обнадежил нас и здесь:

— Им же нужно было где-то брать лодки, — сказал он. — Нужны были проводники. Проводники должны знать, куда они едут. А у проводников есть жены, а у жен есть любопытство — они хотят знать, куда поплывут их мужья. — Гриша в очередной раз лучезарно улыбнулся. — Поищем, поспрашиваем. Кто-нибудь что-нибудь обязательно знает.

Ближе к ночи снова немного поговорили о магии. Я в разговоре не участвовал — мне почему-то подумалось, что в джунглях ружье и мачете предпочтительнее любой магии. Потом, устав от разговоров, все легли спать.

А утром нас ждала новая дорога. Еще вчера Гриша отыскал пилота и договорился с ним о полете. Полет предстоял долгий: по словам Гриши, дорога должна была занять часов восемь. На вопрос, почему так долго, наш проводник только улыбнулся.

— Это же «Сессна», — сказал он, — не «Боинг». Да еще с поплавками. Скорость совсем не та. Так что рекомендую не пить много воды — туалета в самолете нет...

Я видел, как Сергей отсчитал Грише деньги — очевидно, для расчетов с пилотом. Улучшив момент, я подошел к компаньону и спросил, сколько я должен «отслюнявить» на это благое дело.

— Кирилл, не переживай, — Сергей хлопнул меня по плечу. — По возвращении я выставлю тебе счет — согласен?

— Хорошо, — согласился я.

Энрике оказался курчавым смуглым человеком совершенно неопределенного возраста — ему можно было дать и тридцать, и пятьдесят. Когда он улыбался, то выглядел молодым. Но, когда задумывался о чем-то своем, проступали волевые черты его лица. По словам Гриши, Энрике был опытным пилотом. Успел даже повоевать где-то в Африке, летал на вертолетах. Был ранен, после чего перебрался в Бразилию — всю жизнь мечтал увидеть Амазонку. Здесь ему понравилось: купив старенький самолет, отремонтировал его и начал возить туристов. Дела пошли, со временем купил самолет поновее. Скоро исполнится пятнадцать лет, как он живет в Манаусе. Имеет жену и двух ребятишек и вообще доволен жизнью.